Гаредом Дексаном все потушил, хоть и на время.
Черная метка Пророка.
Лин Амаристот говорила, что они связаны, в его последний визит в Тамриллин. Связь между Пророком и создателем была неисследованной, многое было утеряно.
Связь архимастера Мира с конкретным Пророком стоила ему жизни.
Элиссан стал Пророком по традиции, когда ему было за тридцать пять. Были проверки, поэт должен был представить выдающуюся работу. Архимастера решали, быть ли ему Пророком. Понятно, что архимастер Мир, что был высшим мастером во время создания Элиссана, исполнял ритуал.
Валанир Окун думал об избранных Элиссана, о мальчике со сломанным разумом, которого отправили прочь. Источник Валанира не смог узнать больше, чем знали остальные — Элиссан Диар хорошо оберегал секреты, даже когда творил их открыто. Встречи, напряжение прошлого года были частями узора. Элиссан задумал все издалека. Использовал людей типа Мартена Лиана и Марика Антрелла, чтобы добиться своего… и мог использовать их до сих пор. Особенно теперь, когда Мартин Лиан был высшим мастером, а Элиссан пробрался в Академию. И играл с избранными.
Об этом Валанир Окун узнал ночью. Но не только. Связь между Пророком и творцом работала в обе стороны. Если ею можно было убить… что еще она могла?
«Я отплачу за тебя», — он видел перед глазами темные глаза бледным утром. Смерть и жизнь. Если это возможно.
На вершине лестницы Валанир отпер дверь на крышу башни. Он запер ее за собой ради безопасности. Сорняки промокли, и его одежду пропитала вода, пока он шел по тропам. Свеча трепетала от его движений и ветра.
Он вспомнил кое-что еще: осенний день, когда он получил приглашение от Академии вернуться и быть Пророком. Он гостил в замке на юге, радовался урожаю винограда. Он проснулся и увидел записку на сундуке у кровати. Никто не знал, как приходили приглашения. Время было необычным. Валаниру еще не было тридцати. Он был юным для Пророка. Но он сразу согласился. Он не знал унижений в то время, Валанир скривился, вспоминая это. Он прибыл на остров, гордясь собой, и узнал, что и Никона Геррарда пригласили в то время. Архимастер Сарн решил, что пора им стать Пророками, хоть они и были юными.
Решение было удивительным. Валанир часто думал об этом и удивлялся. Наверное, до острова дошли слухи или сигналы, что Ник связался с темной магией. Может, так Ника хотели вернуть к истокам. Пока он не пропал. В другое время Академия наказала бы его своими силами. Даже казнила бы. Но Академия тогда была слаба, и они могли лишь предложить присоединиться. И они позвали Валанира, ведь их считали равными.
Валанир и Ник увидели друг друга тогда впервые за годы, той осенью, когда их позвали на остров. Они были в своих комнатах, мало говорили. Они были открытыми соперниками, если не врагами.
Когда Элиссан Диар узнал об этом, он был в ярости. Его гордость была задета. Валанир Окун и Никон Геррард стали Пророками раньше тридцати лет, а он — нет. Он посылал письма на остров, выражая недовольство.
Архимастер Мир положил этому конец. Он даже ответил письмом, заявив, что если мастер Диар хотел стать Пророком, ему стоило больше времени проводить в Эйваре, где делают Пророков, работая с поэтами. Блуждания Диара по землям не впечатляли Мира, ведь тот больше соблазнял иностранных принцесс, чем писал песни. На этом спор унялся. Элиссан получил приглашение годы спустя. Но Валанир подозревал, что тот ничего не забыл. Что он затаился. Элиссан Диар затаил обиду на архимастера Мира и растил ее, выжидая момента.
В ту ночь на крыше было ветрено. Небо было в тучах. Валанир подумал о Лин Амаристот в Башне стекла, о ночном небе и звездах. Он представил ее тут, она любила устраиваться на чем-то, ведь была маленькой. Она была бы в старом плаще Леандра Кейена, и она рассказывала бы ему о своих открытиях в Кахиши. Об их магии, об их традициях. Ему бы хотелось послушать.
Валанир мог представить и другое, хоть было поздно, и он многое узнал ночью, и он покачал головой. Он пошел сквозь сорняки к сгустку тьмы, где в центре сада лежала поваленная статуя. Она была выше, чем он понял.
Это он сразу заметил.
Луна выглянула из-за туч. Она убывала, но он видел, что статуя не лежала на боку. Она стояла. Он подумал о ключе. Кто-то был здесь? Он поднял свечу к груди статуи и увидел больше. С помощью луны и огня Валанир увидел детали в камне: плащ на широких плечах с брошью с драгоценным камнем, меч на боку, ножны были украшены листьями и львами. Лицо уже не было куском камня, там был гордый принц.
Ночь была тихой. Луна ушла за тучи, а он шел среди сорняков, сжимая нож. Он разглядывал тропы сада. Вскоре он убедился, что на крыше никого нет. Но Валанир Окун подумал, что тут была музыка, как и всюду в Академии, даже если ее не слышало ухо. Барьеры были открыты, и они не закроются снова.
ГЛАВА 9
Комната Элиссана Диара была яркой, когда они пришли к нему, словно приветствовала. Окна тут были больше, чем в других комнатах, туда проникал свежий ветер. Сендара прошла к отцу, тот встал из-за стола, улыбаясь ей, а его мускулистое тело, как у горного льва, было неуместным в этой комнате. Ему словно тут было тесно.
Отец и дочь стояли вместе, они посмотрели на Джулиен Имару с удивительной синхронностью. Они все больше напоминали хищников. Он был изумлен, словно смотрел на зверька.
— Кто твоя подруга?
— Это Джулиен Имара, — сказала Сендара с улыбкой, глядя, как он, словно шутя.
— Вижу, ей нравится стоять на пороге, — сказал Элиссан Диар, и его дочь вздохнула, словно он выделил самую раздражающую черту. — Входите, госпожа Имара, — продолжил он. — Закройте дверь.
Джулиен вошла, но не пошла дальше. Она видела со своего места высокий книжный шкаф с окнами по бокам, в нем были книги, свитки и диковинки. Некоторые тома были в кожаном переплете. Наверху была тонкая фигурка головой женщины с длинными волосами из белого нефрита или слоновьей кости, рядом была бутылка из янтаря с пробкой и золотой перочинный нож.
На стене напротив стола висел гобелен, и Джулиен таких еще не видела: она привыкла видеть сцены охоты, сцены из мифов или богов. Тут был узор красок и силуэтов, неживых, но они словно корчились, не давали понять их. Искусство дальних
