не самым странным. У его кровати, подняв руки, стоял новый архимастер: Элиссан Диар.
* * *
— Это чары, да? — сказал Дорн в их комнате, дверь закрылась за ними. Крики прекратились, но судьба Гареда была неизвестной. — Все знают, что Диар добрался до своего «избранного».
Этерелл улыбнулся.
— Завидуешь?
Дорн покачал головой, он не мог выразить потрясение от этих слов. Он разулся и упал на кровать в одежде. Может, удастся поспать. Если он мог спать. Он был на взводе, теперь из-за безразличия Этерелла к чарам и опасности от них. Никто не мог этого отрицать после этой ночи. Когда Элиссан Диар выбрал учеников — тех, кому он поведает тайны чар — Дорн был рад, что не оказался в их числе. Но ему было страшно, ведь на встречах ночью могло происходить что угодно. Слухи разносились, как листья с ветром: огни ночью в лесу, странные звуки из запертой комнаты в Башне Ветров. Истории начались задолго до прибытия Элиссана Диара — Марик Антрелл и его товарищи якобы в тайне изучали чары — но теперь архимастер занимался этим, и все изменилось. Академия словно разделилась на два мира — в одном учились Дорн и Этерелл, а в тайном некоторые другие.
От чар добра не будет, Дорн был убежден в этом. И было что-то в новом архимастере, что вызывало недоверие с первого дня, когда Элиссан Диар встал, сияя, под окном в столовой. Его белые зубы напоминали хищника.
Отвернувшись к стене, Дорн кое-что придумал. Развернулся. Этерелл лежал на спине в одежде, смотрел лениво на потолок, размышляя о чем-то. Дорн умел узнавать, когда Этерелл Лир думал о чем-то, а когда лежал без мыслей. Но он не мог объяснить, как понимал это.
Ночь стала снова тихой. Было слышно только ветер и воду. Дорн приподнялся на локте.
— Ты хочешь к ним, да?
Этерелл смотрел на потолок, пустой и в трещинах от времени.
— Это ведь приключение.
— Приключение? — Дорн хмурился. — Это опасная магия. Ты видел, что было с Дексаном, — его друг не дрогнул, не изменил выражения лица. Дорн почти боялся продолжать, его голос мог выдать многое. Друг мог посчитать его трусом, каким он и был, раз боялся говорить. Он с трудом продолжил. — Ты… никогда не хотел силу. Не как другие, — типа Марика Антрелла. Но он задумался, сказав это. Для Этерелла искусство поэтов было игрой, чтобы скоротать время, пока он не вырастет для наследия. Музыка не влекла его, как Дорна, и он не понимал, почему Дорн презирал чары, что, как он думал, все исказили.
Словно подтверждая страхи Дорна, Этерелл не смотрел на него. Его тон был холодным.
— Честно говоря, — твердо отчеканил он, — я мало чего хочу. Я не… желаю, Дорн Аррин.
Он отвернулся к стене и уснул. Дорн не спал, не понимая, как перевернулось все, что было важным для него.
Осенью он получит кольцо. Уйдет из Академии, оставив ее с новым управлением, слухами и безумными учениками. Только дорога и он, а все дорогое ему будет в тумане на острове и в его памяти.
* * *
Академия становилась странной, она знала, и это она заметила еще до того, как Гаред Дексан разбудил замок криками. Он пропал в следующий день, говорили, архимастер отправил его на континент, домой. Это уже потрясало, но не было одним случаем: она с сожалением попрощалась с Мири и Цириллой, они ушли. Джулиен Имара не могла толком думать об этих событиях, которые должны были тревожить ее. Но даже отбытие девушек слабо беспокоило ее. Она была слишком счастлива.
— Лучше бы тебе повторить за нами, — заявила Цирилла в день своего отбытия. Они были в ее комнате, Джулиен сидела на кровати и смотрела, как девушка собирала вещи в сундук. Кровать Мири уже была пустой. — Серьезно. Это не место для тебя. Ты вряд ли станешь поэтом, если тебя никто не обучит. Лучше научиться полезным умениям, получить так место.
Место. Джулиен не могла думать об этом. Но порой эта мысль была невыносимой. Но она не могла так сказать Цирилле. Она выдавила смешок.
— Я не очень полезна, — сказала она. — И я желаю тебе удачи.
Девушка пожала плечами. Она казалась старше в плаще с меховым подбоем, волосы были убраны под капюшон. Она была изящной, словно уже вернулась в тот мир. Она будет с семьей, выполнять дела, посещать балы и другие дома в Тамриллине. Они будут искать ей жениха, а потом у нее будет брак и дети. Она уже была похожа на женщину в этот миг. Ее взгляд вдруг пронзил Джулиен, и той стало не по себе.
— Сендара Диар до добра не доведет, — сказала Цирилла. — Не знаю, почему я так думаю. Но мне так кажется.
Джулиен отвела взгляд. Девушкам не нравилась быстрая дружба между Джулиен и Сендарой. Связь между ними появилась сразу, в ту ночь в Зале лир. Даже теперь Джулиен казалось, что она выполняет долг, провожая Цириллу, ведь ей не хотелось быть здесь. Но с тем же чувством долга — какой был у всех Имара — Джулиен стояла на берегу озера, пока лодка Цириллы Пиллен не стала точкой на горизонте. Она с уколом вины ощутила облегчение, повернулась к замку. Солнце начало подниматься, пробиваясь среди деревьев.
Она успела на завтрак, но с трудом. В столовой она, как обычно, была переполнена ощущениями, видя комнату шумных парней. Они не замечали ее, как обычно, и это даже радовало. Она ушла к концу стола, где ей махала Сендара Диар. Огонь загорелся в Джулиен. Она парила остаток пути, словно на облаке. Корзинки хлеба и кувшины компота были сегодня на столе. А еще яблоки, может, потому что между островом и континентом. Но Джулиен опоздала, хлеба уже не было.
— Я тебе приберегла кусочек, — сказала Сендара, передавая булочку в салфетке. Ее волосы были заплетены на голове в корону из кос, открывая ее тонкую шею. — Мальчишки уничтожают все, что видят.
Джулиен впилась в булочку, что была лучше, чем обычно в Академии. А на ней еще был и слой варенья из ягод, и было еще вкуснее.
— Я проводила Цириллу.
Сендара пожала плечами.
— Остаются истинные, — сказала она. — Так говорит отец.
Истинные.
— Как его избранные?
Сендара улыбнулась.
— Как мы с тобой.
Джулиен опустила взгляд, смутившись. Радость подступала к горлу, не умещалась в ней.
С ночи в Зале лир они почти не разлучались. На уроках у Джулиен была напарница, которая знала почти все ответы, говорила, привлекая
