Я не ожидала, что встречу кого-нибудь. Я хотела увидеть Ветви. Хотела… побыть с ней наедине. Хоть это звучит глупо.
— Нет, — сказала Джулиен. Теперь она была удивлена. — Нет. Порой я тут одна и, кажется, слышу музыку.
— Поэтому ты пришла сегодня?
Джулиен молчала. Она не знала, как ответить. И она не доверяла этой девушке.
Сендара сказала:
— Покажешь мне завтра замок? Я никого тут не знаю.
«Ты не знаешь меня», — хотела сказать Джулиен, но вежливость оказалась сильнее.
— Да, — сказала она. — Если хочешь этого… от меня. Твой отец знает куда больше.
— Да, но он будет завтра занят, готовясь к становлению архимастером, — сказала Сендара Диар. Она скованно улыбнулась, ее взгляд был воплощением радости. Она протянула руку. — Пойдем вместе. Как тебя зовут?
Джулиен Имара без слов взяла девушку за руку. Она была прохладной. Она плохо помнила, что говорила, помнила лишь ощущения. Начало, словно весной.
Она удивилась, когда они дошли до арки, и она оглянулась на силуэты на стене. В руках танцора уже были не факелы.
В одной руке вместо факела был длинный изогнутый меч.
* * *
— Найди это для меня.
Архимастер Хендин посмотрел на Валанира Окуна из кресла у камина, его лицо было румяным от сияния. Он грел руки. Они были в комнате Валанира, простой комнате со свитками и книгами, лира блестела в свете огня. Было за полночь. Снаружи моросил дождь.
— Это скрыто, — сказал Хендин.
— Знаю. Потому и прошу тебя.
— Ты веришь… что его убили?
Валанир покачал головой.
— Тебе безопаснее знать меньше, — сказал он. — Просто найди, что я попросил.
Архимастер Хендин уставился на него.
— Я не знал, что ты так умеешь говорить.
Валанир молчал. Дождь снаружи тихо стучал по дереву.
— Времена бывают разные, — сказал он и коснулся плеча Хендина. Его друга потрепали годы. Его кольцо было с лазуритом. Верное сердце, дающее жизнь, как вода. Кай Хендин все отдал этому месту. Академия дарила знания и силу, но куда больше она… забирала.
Хендин посмотрел на огонь.
— Это место было моим домом… из-за Серавана Мира, — сказал он. — Знаю, он был строг с тобой. Со мной он был другим. Я бы не стал архимастером без его доброты. Я не считал себя достойным, — он склонил голову. — Теперь он умер, и у меня нет места. Я должен был понимать, что такое грядет. Стелл Кервин колол всякий раз при разговоре. Гордился собой, связью с Мартеном Лианом и Элиссаном Диаром. Он думал, это придавало ему важности. Мы ведь сами не пускали его к делам, Валанир. Так и было.
— Мы не пускали, потому что он мешал, — сказал Валанир. — Ты точно помнишь. Он рассказал, когда мы с Ником ушли в ту ночь. Мир выпорол нас колючими розгами, — он скривился, вспомнив это. Высший мастер, архимастер Сарн в то время, был мягким мужчиной, прощал мальчикам шалости. Но не Сераван Мир, мрачный архимастер, любивший дисциплину.
— Стелл так делал, потому что мог влиять на тех, кто был выше него. На вас двоих, — сказал Хендин. — Но… ты прав. Ты не виноват в том, каким он стал. Или лучше сказать, в кого он превратился. Но мысли, на которые ты натолкнул меня, Валанир… ужасают меня.
— Я могу ошибаться, — Валанир знал, что это неубедительно.
— Вы с Ником, — сказал Хендин. Он отвернулся от огня и посмотрел на Валанира. Его глаза сияли. — Я понимаю мотив Стелла, в какой-то степени. Вы оба. Он завидовал. Ты всегда был добр ко мне… Ник — нет, но ты был добр. Но я знал, что нашу дружбу не сравнить. Но ты был добр.
Валанир тряхнул головой.
— Нет, — сказал он. — Признаю… я недооценил тебя, Кай. Я был мальчишкой… Я ценил не то, что следовало. Но ты знаешь, с Ником была печь, что обжигает. Меня часто обжигало, или я становился таким, каким мне быть не нравилось. Ты был ближе всего к укрытию. К дому. Иначе я бы потерял себя. Как сделал Никон.
Огонь треснул. В комнате стало теплее, хоть в трещины задувал ветер.
Архимастер Хендин долго молчал, а потом сказал:
— То, о чем ты просишь, можно выполнить… нарушив правила, — он покачал головой и почти улыбнулся. — Это почти как в старые времена.
ГЛАВА 8
Крики начались в ночи. Дорн попался в тиски кошмара. Огонь смыкался, он ощущал дым. Сначала он подумал, что крики его. Но они звучали в Академии: пронзительный крик боли без конца.
Он моргнул, проснувшись. В комнате было темно. Этерелл уже был одетым и у двери. Крик доносился с этажей ниже.
— Где…?
Его друг обернулся.
— Я проверю, что там. Вдруг нужна помощь.
— Стой, — Дорн свесил ноги с кровати. — Я иду.
Он ожидал затишья, но крик продолжался. Крик боли бил по его нервам. Они побежали. Звук доносился снизу. Двери открывались в замке, ученики выбегали в коридоры. Когда Дорн и Этерелл добрались до источника крика, они были с другими учениками, многие были в пижамах и напуганы, особенно младшие. Звуки к этому времени изменились, стали кашлем, что было хуже. Они доносились из одной из комнат учеников. Юноши столпились у порога. Их прогнал архимастер Лиан, мрачный страж на пороге. Дорн понял, что это была комната Марика Антрелла и его друга, крупного юноши с жестокой улыбкой, что зажимал руки Дорна в день, когда Марик Антрелл сломал ему палец. Как его звали?
— Гаред Дексан, — сказал Этерелл. — Наверное. На Марика не похоже, — они увидели Марика Антрелла рядом с архимастером Лианом. Он был хмурым. Его кудри спутались, он напоминал заносчивого ребенка лорда. Дорн знал, что он был красивым, блеск придавал роскоши жестокости.
Другие отступили от архимастера, глаза их были круглыми от страха и потрясения. Этерелл шагнул вперед.
— Что случилось? Ему плохо?
Бледные глаза архимастера Лиана были холодными и похожими на рыбьи. Но ему пришлось кричать, чтобы его было слышно за воплями Гареда. Ему было не по себе.
— Это не твое дело, Этерелл Лир. И не твое, Дорн Аррин. Уходите в комнаты, и остальных это касается. Подайте им пример.
Схватив Марика за руку и втащив его в комнату, архимастер закрыл дверь. Но Дорн увидел кровать, где Гаред Дексан извивался, отбросив одеяла. Его лицо было багровым, а вокруг рта — белым. Вены выступили на его шее и лбу ужасно четко, словно могли порваться. Но хуже всего были его глаза, они закатились так, что видно было только белки. Возможно, он умирал.
Но это было
