Но память людская коротка. Полубог, имени его не сохранилось, отлично это понимал. Он не мог положиться лишь на слова, что передавали бы избранные из уст в уста, от отца к сыну. Полубог дал своим ученикам три кольца. В них сохранялось всё увиденное и услышанное прежними владельцами. Вернее, всё важное для дел Общества. Так назвали своё братство трое учеников. Но кольца были не только вместилищем знаний, они еще служили для того, чтобы члены Общества могли узнать друг друга. При произнесении правильных слов, камни в кольцах меняли свой цвет. Таков первый знак Общества.
Второй – это татуировка на груди. Она несет в себе двойной смысл. Как и камни, она способна изменяться, когда говорят заветные слова. Но не только. Татуировка – это путь для полубога в тело избранного. Когда он снова явит себя миру, тот из учеников, что останется в живых, предоставит воскресшему свою плоть, слившись с ним в единое существо.
Третий знак таится внутри. Избранный посредством известного лишь членам Общества заклинания может превратиться в не-человека. В этой ипостаси он намного быстрее и опаснее. Пробить его плоть не сможет ни сталь, ни серебро. В ночи он будет видеть не хуже кошки. Когти на его руках в считанные мгновенья разорвут врага на клочки. Но есть два недостатка. Не-человек выглядит не очень приятно. Сероватая кожа, заостренные уши, красные глаза, когти опять же. Во-вторых, в этом состоянии ученик пробыть может не более колокола.
— Тогда я начинаю, — сказал Дамар и стащил с себя рубаху.
Если когда-то туранец и был крепким парнем, то эти времена остались в далеком прошлом. На боках у Дамара красовались такие пласты жира, что редкий хряк бы ему не позавидовал. Но при проведении обряда внешние данные в расчет не брались.
Знания об обряде были одними из основополагающих. Кольца неведомым образом отбраковывали житейский мусор предков. Владелец кольца знал в подробностях лишь о жизни своих современников. От предков оставалось только то, что было важно для дел Общества. Многие такому свойству колец не доверяли, а потому, подобно семейству Себера, передавали знания и простым немагическим путем. Правда, толку от этого было мало. Подобное поведение являлось скорее данью традиции. Настоящей династии так и не пошло ни от одного из учеников. Рано или поздно кольца переходили к людям, никак не связанным с ними кровным родством. Ясуд был тому живым примером.
Обряд был второй стадией возвращения полубога. Первая называлась «призыв». Заключался он в том, что во сне все три нынешних ученика узрели Сартос. Сначала город предстал всего лишь маленькой светящейся точкой на карте Хайбории, потом он становился всё больше и больше. Полубог очень внимательно подошел к моменту своего возрождения. Сон был очень конкретным и никаких неверных толкований вызвать не мог. Ученикам приказано было явиться на Побережье.
Это уже потом Ясуд проявил инициативу и отправил Себеру и Дамару магическое послание с предложение встретиться в Бильнасе, обозначив день, когда он будет их там ждать. В маленьком поместье потеряться куда сложнее, чем в портовом городе.
Дамар присел на корточки начал пальцем чертить на песке странные знаки.
— Держи, так удобнее, — сказал Себер, протягивая туранцу палку, которую невесть где откопал.
— Спасибо, — Дамар был, как всегда исключительно вежлив.
Рисовал туранец долго, постоянно внося новые штрихи в уже очерченные знаки. Иногда останавливался. Осматривал своё творение, находил какой-то недостаток и с пылом бросался его устранять.
Ясуд и Себер молча за ним наблюдали. С советами не лезли, помощь не предлагали.
Наконец туранец, обозрев свою работу, понял, что она идеальна.
Встав лицом к морю, Дамар начал петь. Звуки, что он извлекал из себя, не походили ни на один из ныне существующих языков. Мелодичность, пронизывавшая каждое слово, заставляла слушателей замирать в восхищении.
Следуя звуку голоса туранца, начал изменяться рунический рисунок на песке. Знаки ожили. Они меняли свои очертания, перескакивали с одного края полотна на другой. Чем дольше пел Дамар, тем быстрее они двигались. Вскоре уже нельзя было различить отдельные символы. Осталось лишь бесконечное мельтешение линий.
Дамар замолчал.
Хаос на песке и не думал замирать.
Туранец повернулся к рисунку и произнес три слова на том же самом мелодичном языке. Тон его был повелительным, не приемлющим возражений.
Изображение подчинилось.
Из линий сформировалось лицо человека. Он был молод, хорош собой. Черты лица у него были стигийские. Вскоре взорам Общества открылось не только лицо, но и всё тело человека. Он сидел на полу с книгой в руках и читал. Это немного не вязалось с одеждой стражника, что была на нем. Прошло несколько мгновений, и человек исчез. На его месте возникло изображение строения – какого-то богатого поместья. Архитектура была характерной для Стигии. Еще немного и поместья не стало. Вернее оно уменьшилось в размерах. Теперь на песке был Сартос, каким его видят птицы. Потом исчез и он. Остались только непонятные линии на песке. Таким образом, магия «обряда» указала, где искать полубога.
Дамар улыбнулся.
— Теперь осталось выяснить, — сказал он, — кто из нас отправится к полубогу. Вы готовы?
— Да, — ответил Себер, стаскивая с себя рубаху. – Я даже готов провести обряд.
Ясуд ответить не успел.
Изображение из песка вновь ожило. Линии заметались и явили взорам собравшихся новое лицо. Опять молодое, но уже не красивое. В облике этого человека читалось безумие. По отдельности все черты были нормальными, но в месте составляли ужасающую картину. Как и прежде, линии несколько раз отодвигали ввысь взгляд наблюдателей. Вот они показали человека, едущим на верблюде. Затем странную компанию, его сопровождающую. В конце пред взорами Дамара, Ясуда и Себера предстала дорога, ведущая в Сартос. Через два-три колокола человек на верблюде должен был оказаться в черте города.
— Что это значит?! – в голосе Себера слышалась злость.
— Не знаю, — покачал головой туранец.
У иранистанца просто не нашлось слов.
С застывшими лицами три ученика смотрели на песок, ожидая продолжения. И оно последовало.
Трете лицо было совсем уж юным. Мальчик лет семи-восьми. Дамар аж присвистнул от удивления. Когда на песке выстроилась фигура мальчика в рост, к туранцу присоединились и Ясуд с Себером. Юнец вовсю развлекался с двумя красотками, проявляя и пыл, и жар, и игру воображения. Находился мальчик в небольшом, полуразрушенном доме на окраине Сартоса.
Четвертый человек оказался старше своих предшественников. Черты лица у него были острые, волевые. В компании с ним находился мальчишка и здоровенный детина. Они что-то горячо обсуждали между собой. Дом, в котором они вели сию беседу, был побольше и побогаче предыдущего. Но от центра города он находился также достаточно далеко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
