— Но он же получит всю власть! – возразил Себер.
— Он скорее всего умрет, — ответил Ясуд. – В лучшем случае у него один шанс из четырех.
— Кто знает? Человек с книгой и впрямь возник первым.
— Ты думаешь, это имеет какое-то значение? – спросил Ясуд, потом подумал и добавил. – Или знаешь?
— Что ты пристал ко мне с этими знаниями?! – рявкнул разозленный библиотекарь. – Ни о чем таком мои предки и не подозревали!
— Лучше бы ты врал, — заключил Ясуд. На вспышки ярости немедийца он уже не реагировал. Привык. – Без Дамара у нас меньше шансов обнаружить истину. Я думаю, явление четырех вместо одного это своего рода испытание. Мы должны пройти его еще до определения единственного.
— И что нам делать, если Дамар угадал?!
— Ничего. Или он сдержит обещание и вернется к нам, чтобы провести ритуал. Или он уже слился с полубогом. От нас ничего не зависит.
— То есть ты просто будешь сидеть здесь и ждать?
— Нет, я еще буду пить вино.
Библиотекарь выругался, словно последний солдафон, и пошел наверх.
Ясуд, чтобы не быть голословным, заказал себе кувшин вина. Дешевого. Пытаться насладиться вкусом и ароматом благородного напитка в подобном состоянии духа, занятие наиглупейшее.
За первым кувшином последовал и второй. Ближе к вечеру «Морской Змей» стал заполняться дружной пиратской братией. Среди гостей постоялого двора обнаружились и вчерашние собутыльники Ясуда. Иранистанец немедля пригласил их за свой стол.
Пирушка длилась до глубокой ночи. Себер внизу так и не показался.
Глава 9.
«О любви и её проявлениях»
— Сигурд, Коратцо, идите скорее сюда! – Черс сидел на стуле рядом с кроватью, на которой лежала Тара.
Девушка открыла глаза и начала тихонечко постанывать.
Черс смочил тряпку в ведре с холодной водой и положил Таре на лоб.
— Как рана? – спросил влетевший в комнату Сигурд. Через несколько мгновений появился и Коратцо.
Черс откинул одеяло. Повязка, которую вчера наложили на Тару, выглядела нормально, никаких зловещих красных пятен.
Впрочем Коратцо и не сомневался, что кровотечения нет. Он вчера хорошо поработал над раной. Залечил все внутренние повреждения и лишь края свел с показной небрежностью. Дух Камня не желал, чтобы Сигурд догадался о его реальных возможностях.
Тара начала метаться по кровати, что-то кричать. Пыталась размахивать руками. Черс внимательно следил за тем, чтобы она себе ничего не повредила, и одновременно удерживал на лбу повязку.
Коратцо подумывал не прибегнуть ли к помощи магии, но вскоре девушка буйствовать прекратила и успокоилась. Глаза её были открыты, в них застыл страх.
— Всё будет в порядке, — ободряюще сказал Черс.
Тара дико вытаращилась на него и отшатнулась. Неудачно, ударившись головой о стенку.
Сигурд подошел к кровати и наклонился над девушкой.
— Помните меня? – спросил он. – Мы с вами вместе пили вино на базаре.
Девушка кивнула, но как-то неуверенно, испугано.
— Вы здесь в безопасности, — продолжил ванир. – То существо вас больше не потревожит. Оно думает, что вы уже мертвы.
Коратцо про себя усмехнулся. «Тому существу» до Тары вообще дела никакого нет. Жива она или мертва, без разницы. Но Сигурд, наверное, знает, что в таких случаях надо говорить. Девица хоть угомонилась немного.
Был у духа Камня страшный соблазн проникнуть в мысли девушки, но он с ним мужественно боролся. Раз решил обходиться без вылазок в чужое сознание, так и следуй принятому решению до конца. Тем более подобный подход приносил пока исключительно выгоду. Он же мог просто выудить из Сигурда все знания тогда в «Ста золотых за человека», но делать этого не стал и обрел очень полезного союзника. Жаль только, что братца вчера прикончить не удалось, но это не их вина. Задумано-то всё было великолепно. Если бы не те два идиота с самострелами…
Черс, свято блюдя обязанности смотрящего, весь вечер просидел на балконе. Один раз к нему поднялся Сигурд. Принес кусок мяса и бокал вина, чтобы парень не умер от голода или жажды. И когда город начал медленно погружаться в сумерки, бывший юнга разглядел вдали фигуру девы-воительницы. Он крикнул Сигурду и Коратцо, чтобы те готовились встречать дорогого гостя. Сам же остался на занимаемой позиции. Запас времени, чтобы спуститься, у него имелся предостаточный.
Коратцо уже сгорал от нетерпения. Брат вот-вот должен был войти в дом оружейника Бродо. И тут он услышал, что Черс вдруг начал в голос перебирать все известные ему ругательства. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это неспроста.
Дух Камня со всех ног рванулся наверх. В два прыжка преодолел лестницу и вылетел на балкон. Объяснений от Черса можно было и не требовать. Картина, открывшаяся взору духа, была предельно красноречива. Девица, одержимая братом, лежала в десятке шагов от их дома в луже крови с арбалетным болтом в животе. Судя по причитаниям, воительница была всё еще жива, но уже готовилась отдать душу Дэркето, которую активно призывала на помощь.
Неподалеку от девицы обнаружились и стрелки. Двое мужчин, одетых, как местные маги. Один типичный стигиец, высокий, худой, бритый наголо. Он и сделал сей фатальный выстрел, если судить по разряженному арбалету. Второй маг был весьма необычной наружности. Удивительно светлая кожа и волосы, голубые глаза. Коратцо сначала принял его за выходца с полуночных земель, но потом догадался, что перед ним альбинос.
Дух немедля обругал себя за то, что пялится на идиотов-магов вместо того, чтобы искать братца. Коратцо принялся ощупывать ауры прохожих, но всё напрасно. Духа ни в одном из тел не было. Маги тем временем рванули куда-то в сторону базара. Коратцо на всякий случай направил Черса проследить за ними.
Сам вместе с Сигурдом, который тоже успел забраться на балкон, отправился к раненой девушке. Воительница была всё еще жива, хотя одной ногой находилась уже на Серых Равнинах. Ванир немедля настоял на том, что деву надо непременно спасти. Ей могло быть известно что-нибудь важное о сбежавшем духе. Коратцо довод принял.
У духа Камня достало бы знаний, чтобы одним заклятьем вернуть воительнице и здоровье, и сознание, но он не хотел этого делать. Во-первых, рано было обнаруживать перед Сигурдом свою истинную суть. Коратцо подозревал, что в этом случае на прежнее дружеское отношение со стороны ванира ему рассчитывать не придется. С существом близким по силе к богу на равных общаться тяжело. Вторая причина заключалась в том, что он не хотел тревожить призрак своего отца. Тот и так в последнее время стал слишком бесконтрольным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
