вот остальных бы спросить?..
На столе тут же появилась бутылка с прозрачным содержимым, которая не заставила ждать особого приглашения присутствующих – вмиг растворилась волшебница, отразившись любопытствующими блесками в глазах друзей. Гомон за столом усилился – влияние допинга было очевидным.
– Утка – это утка! – многозначительно произнёс Илюша Кац. – От неё польза есть. А с мухи, какой толк, кроме вреда? Ещё и микробы разносит…
– И всё же: и утка, и муха живые твари, а значит, их надо жалеть поровну, – заметил кто-то из сердобольных завсегдатаев, возможно, член общества защиты животных.
– Ещё скажи, что президент, какой-нибудь вшивый инженеришка и наш бездомный пропойца Гришка, приёмный сын пивного бара, равны между собой, только потому, что живы в равной степени? – обострил тему Яша, не дав ей потухнуть.
– Конечно, равны. Но не по должности, а по сути… Все они люди-человеки, и врут поровну: Гришка, чтобы прокормиться; а президент – чтобы выбраться из неприятных ситуаций, которые сам же и создал, набивая себе цену, – Михась чувствовал себя лидером в споре, и выпячивал грудь из-за стола. – Я уверен, что все люди на земле равны между собой не зависимо от возраста, положения и достатка. Счастье – понятие не материальное, а морально психологическое (передёрнул он чью-то фразу). Потому человек из любой среды может его достигнуть, если будет следовать определённым правилам.
– Ну ты и врешь, братец, – не выдержал такого упрощения Олег Рваный. – Я рву на себе последнюю рубашку, чтобы осчастливиться, жду каждый день, и на тебе – выкуси… Никаких сдвигов. Врешь ты всё, – и он для усиления своих эмоций, плеснул в сторону Сиськина пивом из бокала. И попал, но не только в Михася, но и в его соседей. Они ответили Рваному той же монетой, при этом кое-кто ещё успел хлебнуть из своего бокала, чтоб не раздаривать лишнее.
Ну, тут уж Олега понесло. Не зря он в молодости столько лет ломал соперникам суставы на матах, занимаясь борьбой. Первым на пол полетел стол, а следом – все те, кто за ним сидел.
Оганес Абрамович Перепелица, лёжа на полу с зажатым в руке бокалом, умудрился частично сберечь содержимое и теперь жадными глотками допивал остаток, копя праведный гнев на виновников раздрая.
До начала гражданской войны оставались секунды.
Кровно обиженный товарищем Илюша Кац, вскочил с пола с проворством разъярённой осы, подхватил рукой массивный стул, занеся его над головой обезумевшего Олега. Дальнейшее действие должно было способствовать успокоению бывшего борца, но гарантию, что эта мера не вызовет противоположной реакции, никто дать не мог. Компания на долю секунды замерла в ожидании нехорошего предчувствия, и занесённый стул уже проделывал округлую траекторию, чтобы встретиться со своей целью, как вдруг…
…Илюша Кац ощутил на своём плече прикосновение ангела, как он после уверял, а следом нежные ласкающие тело и душу слова: «Ты хороший… Ты и без этого всегда прав…»
Каким чудом ему удалось удержать падающий на голову Олега стул, осталось неинтересной загадкой, отошедшей на второй план. Позади Илюши, положив руку на его плечо, стояла Машка, влюблённо впитывая его воинственный порыв. Откуда она появилась, и как смогла вовремя оказаться и сотворить то, что сделала, ответа не имело. Все приняли случившееся, как должное: подобное событие должно было случиться, и оно случилось, – а остальное роли особой не играло. Так они стояли и смотрели друг на друга влюблёнными глазами: Илюша со стулом в руке и Машка – дебоширка, смутьянка, наркоманка; два грешника, истосковавшихся по нормальной человеческой жизни.
В пивном баре наступила невероятная тишина, которую старожилы не помнили со времени открытия заведения, при заполненном-то народом помещении…
– А не пошёл бы ты, Михась, к своей жене с подобными «базарами», – вбросил кто-то фразу в кратер застывшего на секунду пивбара-вулкана. И шум повалил изо всех углов, загородок, стоек, разливочной и даже с улицы. Пошёл обмен мнениями, пожатие рук, доброжелательные улыбки, обнимания, глухой лязг бокалов… Напряжение обмякло. Свет растаял фотонами перед ночным сном. Галактики прижались друг к другу, задав новых вопросов астрономам, итак блуждающих в сомнительных догадках. С земной осью явно происходило что-то не то…
– Всё в нашей вселенной повязано одной нитью, каждый пук… Не тот пук, который – пук лука, или пук-пучок какой-либо дикой травы; а именно, я про тот, который газиками выходит, как не нужный человеку. Так вот, даже этот пук связывает нас с иными мирами, – как вы не можете понять такую простую истину, – растирая ладонями слёзы по щекам, доказывал обществу перебравший в этот вечер спиртного Яша Мухоморкин.
Его не слышали из-за общего гама в помещении. Но те, кто наклонялись к нему, пытаясь выяснить причину лившихся самопроизвольно слёз, послушав минуту, отклонялись, как от объекта нёсшего пьяную болтовню. Только звёзды подмигивали в подтверждение Яшиных слов. Но кто обращает внимание на мерцающие звёзды?..
Илюша Кац и Машка, простите, Маша, шли, взявшись за руки, ступая осторожно и мягко, стараясь не нарушить такт мерцающих звёзд. Они ощущали вселенную своими сердцами, и в душах их галактики играли в подкидного дурака, швыряя карты, не задумываясь ни о победе, ни о поражении. Им было просто, легко и весело. Болтали о том, о чём говорят пятилетние дети, играя в песочнице. И как такое купить за деньги?..
* * *
Как не чтить траур, если в результате общепринятого грустного события, частенько высвобождается козырное место, позволяющее цвести далее посаженному на него соискателю.
«Finita la commedia» – представление окончено, – говорили некогда по окончанию театрального действия римляне. Но в жизни, по завершению одного действия начинается следующее, а за ним ещё и ещё, и так до бесконечности человеческой на земле. А после, и вообще, до скончания мироздания, которое ведает всеми началами и окончаниями всего сущего во вселенной. Вот и разберись, где чёрт живёт?..
Николай узнал о нелепой гибели министра службы безопасности, и у него неприятно ёкнуло сердце, дерзко намекнув о причастности к содеянному. Он сразу вспомнил внушительные формы Фаины Франсуазовны и её пугающую решимость в достижении поставленной цели. Николай гнал прочь навязчивые мысли о своем участии в совершённом, невнимательно слушая доклад о том, как дерзкая ворона влетела в открытое для мытья стекол окно, по инструкции всегда строго закрытое, и спикировала на старинную вазу, та свалилась с постамента у лестницы… толкнула статую рыцаря в доспехах… а та ещё кого-то и так десять случайностей, и вот печальный результат…
«Вот чертова баба!.. – и крысиные коготки драли сердце, лёгкие, вот они добрались до печени. – Не
