наивен!
– Говори дело! – зарычал Бучинский.
– Я уже сказал. Пан Нильский проник в город самостоятельно и быстро отыскал панну, и они стали неплохо проводить время вместе.
– Как мне узнать, что пан не лжет?
– Моего слова пану будет недостаточно. Так пусть пан просто увидит панну Елену и посмотрит ей в глаза.
– Змея, – прошипел Бучинский. – Она играет со мной. Ты видел Нильского в отряде пана Демецкого?
– Я был рядом с ним.
– Демецкий стал с ним дружен?
– Да. Они много времени проводили в разговорах. И я один такой разговор смог подслушать. Они говорили о тебе, пан Велимир.
– Обо мне?
– Демецкий сообщил Нильскому о твоей ненависти.
– Пан Нильский и сам про сие знает. Это для него не новость. Пусть бог даст мне возможность отомстить! Эти двое сильно пожалеют о своем коварстве. Они в постели смеялись надо мной!
Нарочинский понял, что пришел по адресу. Из этой ненависти можно извлечь свою выгоду.
– Так пан даст мне поручение? – спросил он у Бучинского.
– Поручение?
– Да. Ведь пану нужны будут свои глаза и уши.
– Пан Нарочинский думает, что у меня их нет?
– Таких нет. Только я сумел узнать все, что интересует пана Велимира.
– Чего ты хочешь взамен?
– Золото и место в свите принца Димитрия Ивановича.
– Пан желает вступить в мой отряд?
– Пан Велимир меня не понял. Я не желаю в отряд. Я не слишком люблю рисковать жизнью и геройствовать, мой пан.
– А что пан желает?
– Состоять в свите Димитрия Ивановича.
– Кем? Пан желает стать князем?
– Нет, пан Велимир. Так высоко я не мечу. Простым дворянином.
– Разве можно быть простым в свите будущего царя, пан Нарочинский? У царей и королей даже слуги из дворян.
– Я и хочу быть слугой царя, пан Бучинский. Я шляхтич.
– Пусть пан не говорит про свое шляхетство. Пана давно лишили его. И пан долго прятался среди казаков, и ныне не имеет права на звание шляхтича.
Нарочинский не смутился его словам и ответил:
– Это в Речи Посполитой, пан Велимир. Но мы идем на Москву. В пределах этого государства скоро будет властен царь Димитрий. И он своей волей может даровать мне шляхетство. Ежели пан Велимир ему сие подскажет.
– За это пану нужно будет кое-что сделать.
– Я готов, Пан Бучинский…
***
Чернигов: измена
Октябрь 1604 года.
На третью ночь пребывания Димитрия в крепости Чернигов случилась беда. В ночном питье для царевича оказался яд. Это была Сонная одурь или Белладонна, как назвал сие иезуитский священник, знающий в медицине.
Питье предназначалось для царевича. И слуга принес его в покои и поставил на стол. Димитрий Иванович всегда, когда долго не спал, сидючи за бумагами, прикладывался к кувшину.
Но слуга из русских, сам отхлебнул немного из царской посуды и с ним случилось неладное. В людской ему стало плохо.
Сразу явился падре Рональд и осмотрел его. Дыхание слуги было хриплым, и сердце его бешено колотилось.
– Жжет ли в горле? – спросил иезуит.
– Глотка горит, – прохрипел слуга. – Нутро выворачивает, господине.
– Что принимал?
– Да питье…
– Какое питье?
– Из кувшина, что в покоях… в покоях государя.
Иезуит срочно послал людей к царевичу.
– Пусть не притрагивается ни к чему!
Слугу скрутило, и он закричал от боли. Иезуит приказал принести подогретой воды.
В комнату ворвался воевода Мнишек.
– Что случилось?
– Беда, пан воевода. Отравление.
Падре рассказал все что знал.
– Пытались отравить царевича?
– А вы как думаете? Слуга принял сие питье случайно!
– Он осмелился пить из посуды его высочества? – удивился Мнишек.
– Это русские, пан воевода. Но сим он спас государю жизнь. Хотя… это если сам царевич не пил сего напитка.
– Но что сие? – спросил Мнишек.
– Белладонна, пан воевода. Яд растительного происхождения. В переводе с итальянского сие означает «Красивая женщина». Симптомы проявляются спустя полчаса после приема яда.
– Его можно спасти?
– Слугу? Нет. Слишком поздно! Но нам нужно идти к царевичу.
Однако и сам Димитрий Иванович, привлеченный шумом, уже спустился к ним в людскую. Он был в рубахе и накинутом на плечи малиновом кафтане.
– Что случилось?
– Пан Димитрий не пил ничего? – спросил иезуит.
– Нет. Хотя питье стоит в моем покое.
– Но пан не притрагивался к нему?
– Нет.
– Слава Иисусу Христу! – сказал воевода Мнишек.
– Но что случилось? Кто мне объяснит?
– Тебя хотели отравить, государь, – сказал падре Рональд. – В твоем питье – яд!
– Яд? Но здесь умирает слуга.
– Он пил из твоего кувшина. Само провидение спасло тебя, государь. Это большая милость всевышнего.
– Но кто хотел отравить меня?
– Сие надобно выяснить! – произнес Мнишек…
***
Велимир Бучинский спустился в пыточный подвал. Там уже орудовали его люди. Палачам воеводы шляхтич не доверял.
– Что говорят? – спросил Бучинский.
– Стряпуха, что питье готовила, божиться, что не знает ничего, – ответил рослый жолнер Маржецкий. – И говорит она правду. С пытки ничего не добавила.
– Может, пытал плохо?
Маржецкий, полковой палач, лишь усмехнулся на такие слова Бучинского.
– Хорошо пытал?
– Огнем жгли. Ничего не сказала. Лучину под ногти загонял! Не знает ничего. Готовила питье и все. Ни о каком яде и не слыхивала.
– Кто на кухнях был?
– Дак народу полно, пан Велимир. За месяц не управимся.
– Чего? – Бучинский посмотрел на палача. – К завтрашнему утру дай мне отравителя.
– Дак где я его возьму, пан? На кухни заходили жолнеры нашего войска. С десяток шляхтичей свиты царевича. Дьяки царевича. Слуги пана Мнишека и панов полковников. Кто угодно мог сие сделать!
– А пан Нильский? – вдруг спросил Бучинский.
– Кто?
– Пан Ян Нильский заходил?
– Дак кто его знает. Я сказал, что многие шляхтичи были здесь.
– Я тебе укажу злодея, пан Маржецкий. К утру ты его мне сыщешь.
– Пан Велимир уже решил, кто станет за сие отвечать? – все понял Маржецкий.
– Да.
– Но тогда истинный злодей останется жив. А кто знает, где он? Может в окружении царевича?
– Про то потом будем думать, – сказал Бучинский. – А сейчас надобен нам человечек, что подтвердить сможет, как Нильский заходил на кухни…
***
Ян Нильский вышел от Елены и решил пройти тайными ходами, дабы никто не заметил его в этой части города. Так просила она.
– Не нужно чтобы мой брат сейчас узнал о нашей связи, Ян.
– Как скажешь, Елена. Я уйду незаметно.
Но далеко уйти Яну не удалось. Он напрасно недооценил Бучинского. Его схватили шляхтичи охранной сотни и быстро разоружили.
– Как смеете? – зарычал Нильский. – Я шляхтич из стражи Димитрия Ивановича!
– А мы знаем, кто есть пан! – Нильский услышал знакомый голос.
Он обернулся.
Пан Бучинский стоял перед ним и нагло ухмылялся.
– Что это значит, пан Велимир?!
– Пан арестован по приказу государя!
– Что?
– Пан обвиняется в большом преступлении!
– О каком преступлении говорит пан?
– Тащите его в подвалы воеводской канцелярии. Там Маржецкий развяжет ему язык…
Глава 9
Любовь и предательство.
Октябрь 1604 года.
1
Чернигов: пан Бучинский докладывает.
Октябрь 1604 года.
Пан Велимир Бучинский добился признания от кухонного холопа в том, что тот видел пана Яна Нильского на кухнях, как раз перед тем, как умер слуга, хлебнувший питья, предназначенного для царевича.
Шляхтич явился в покои принца. У Димитрия в этот момент был воевода Мнишек и польские вельможи.
Бучинский поклонился. Мнишек поморщился. Вид шляхтича был ему неприятен. Димитрий увидел выражение лица воеводы и строго спросил пришедшего:
– Что принес мне пан Бучинский?
– Имя того, кто задумал
