за что не смогла бы объяснить.
В какой-то момент взгляд случайно зацепился за черную полоску на теле в районе шеи, которой быть не должно было. Черная водолазка очень шла к черным джинсам, но напрочь скрывала все, что можно было. Тем не менее, Лия все равно заметила кусочек узора.
– У тебя что, татуировка? – Игорь открыл глаза, посмотрел на Лию немного возмущенно, потому что она перестала гладить его по волосам, но все же, кивнул. – Надо же… на байке ездишь, с татушками… надо было подаваться в рок-певцы, – усмехнулась Лия, отставляя на пол почти пустой бокал.
– Хочешь посмотреть? – игриво протянул Громов. Лия раздумывала пару секунд, после чего кивнула. Да, узнать, что скрывала ткань, хотелось до чертиков. В университете у Игоря не было тату, она бы точно запомнила. – У меня условие…
– Какое же? – прошептала Лия, на что ее поманили пальцем ближе. Она наклонилась к Игорю, прикрыла глаза, понимая, что начальник вытребовал поцелуй. Да-да, именно вытребовал. Игорь всегда и все требовал, но сейчас Лия готова была уступить ему с легкостью. Она прикрыла глаза, сама коснулась его уст своими. Со времен юношества Лия терпеть не могла поцелуи, считая их пустым обменом микробами, да слюной, всегда избегала их во время прошлых отношений, но Игоря хотелось целовать. Хотелось играться с его языком, хотелось покусывать его губы, и микробами Лия готова была делиться, только бы Громов не отстранялся от нее.
К ее великому сожалению, он все же сделал это. Лия сначала не поняла, почему, но, когда заметила блеск в его глазах, все стало предельно ясно. Лучше было не заходить слишком далеко. По крайней мере, Леонова к этому была не готова, и в кои-то веки, Громову было до этого дело.
– Ладно… – Он поднялся с ее колен, затем вытянулся во весь рост, а спустя несколько мгновений, Лия застыла с открытым ртом. Водолазка оказалась отброшенной куда-то в сторону. Леонова поднялась вслед за Игорем, чтобы подойти к нему вплотную, положить руки на шею, затем опустить их на грудь, очертить пальцами узоры.
– Как же потрясающе… – прошептала она. На каждой ключице шел красивый абстрактный узор, слева на груди виднелся текст, выбитый готическим шрифтом на незнакомом языке, а ниже шел религиозный мотив. Посередине всего рисунка, начиная от шеи тянулась «цепочка», которая заканчивалась в виде висевшего на ней креста.
У Лии давно был пунктик касательно татуированных парней, и самое интересное, что чем больше их было на теле мужчины, тем больше у него было шансов на то, чтобы понравиться Леоновой. Впрочем, свое предпочтение Лия скрывала, понимая, что в глазах других людей это может выглядеть не совсем нормально, но тут ее словно перемкнуло. Она водила руками, пытаясь почувствовать рисунок под собственными пальцами, проходилась по маленьким выпуклым черточкам, а затем подняла взгляд на Игоря, и застыла.
Что она делала? Он же все еще был ее боссом! Ее полураздетым боссом, которого она беззастенчиво гладила, словно прося большего… ей нужно было остановиться, она умоляла себя остановиться, но прервал ее чужой голос.
– Простите, смотрю, я вам помешала?
Глава 26
Игорь не мог поверить, что слышал голос бывшей жены. Проклятой бывшей жены, которая явилась совершенно не вовремя. Он стоял к ней спиной, но все равно чувствовал, как кривятся красивые губы, чаще всего покрытые ярко алой помадой, ощущал ее насмешливый взгляд. Лия замерла в его руках, напряглась, а затем, попятилась назад.
– Мне лучше…
– Нет, Лия…
– Я пойду… – Громов вздохнул. Он планировал совершенно другой вечер. В кои-то веки ему хотелось поговорить с Леоновой, получше ее узнать, просто пообщаться, но все пошло совсем не так. Сначала прошлое накрыло их лавиной, ударило, словно обухом по голове, а затем явилась Разумовская.
– Здравствуй, шлюха. – Игорь с досадой проследил, как Лия быстрыми шагами покинула просторный зал и бросил негодующий взгляд на Лизу, недобро усмехнувшись. – Какими судьбами? Звонить не учили перед приходом?
– Домой? – Деланно удивилась Лиза, делая несколько шагов навстречу супругу.
– Это не твой дом. Это мой дом. Ты же вернула мне ключи, откуда взяла вторые? – Ходить вокруг до около не было никакого желания. Гнев внутри начинал подниматься, проситься наружу. А что, если бы Макс был здесь? Что бы он сказал ему? А что, если бы он привел к себе девушку? Впрочем, он и привел! И Разумовская явилась совсем некстати.
Игорь боялся не сдержаться. В тот раз, когда он узнал, что жена ему изменяет, да еще и с жалким фотографом, он впервые в жизни поднял на женщину руку. Ударил Лизу, за которую еще несколько часов тому назад готов был отдать жизнь, продать душу, сделать, что угодно, потому что искренне верил, она – его любимая, его единственная и неповторимая, его половинка.
– Быстро же ты все забыл… – хмыкнула Разумовская, подходя к богато декорированному столу, проводя по самому кончику длинными пальцами. Игорь сжал руки в кулаки, мысленно досчитал до пяти и глубоко вздохнул. Нужно было держать себя в руках. Он не желал быть Максу отцом, который бил бы его мать.
– Нужно было хранить верность шалаве? – Громов скрестил руки на груди. Он по-прежнему оставался полуголым, но, кажется, на бывшую жену не производил такого восторга, как на Лию. К его сожалению, когда он набил себе долгожданную татуировку, Лиза закатила ему истерику, обозвав самыми разнообразными словами, а затем долго не могла смириться с «видом, как у заключенного». Хорошо, что Игоря это остановило от татуировки с ее именем, потому что сейчас он бы кожу себе выгрыз зубами, но не оставил бы имя этой потаскухи на своем теле. – Что ты здесь забыла? – громко поинтересовался Громов.
– Пришла к своим мальчикам… – Лиза повернулась к нему, и тут Игорь понял, что что-то не так. Былой спеси не было, что-то в глазах Разумовской выдавало ее истинное положение вещей. Игорь не знал, не был в курсе дел бывшей, да и знать о ней ничего не хотел, но что-то точно изменилось, потому что Лиза выглядела растерянной…
– Каким мальчикам? К мужу, которому изменяла или к сыну, которого бросила ради престарелого хрена с обвисшими яйцами?
