с больным другом и, прикоснувшись к его руке, почувствовал высокую температуру. Родные и сопровождавшие Рамдаса друзья попросили его благословить больного и пожелать ему выздоровления. На это Рамдас сказал, что благодаря милости всемогущего Рама к следующему утру он поправится.
И снова Рам проявил здесь свое могущество! Больной наутро полностью избавился от лихорадки, беспрерывно мучившей его целых пять дней. По милости Рама болезнь отступила, и он смог выйти из дому и заняться делами.
Рамдас разместился на верхнем этаже его магазина, занимавшего огромное здание. Здесь тоже все были очень добры к нему. Он, конечно же, посетил руины и храм Сомнатха. В подземной пещере находилось огромное изваяние Сомнатха. Стоя перед этим изваянием, Рамдас почувствовал, что его охватывают приливы экстаза от присутствия великого божества. Он совершил омовение в реке совсем недалеко от храма.
Вернувшись в Веравал, Рамдас по подсказке Рама поделился с другом-купцом своим желанием посетить Прачи и Мудди Горакнатх[79] и сказал, что отправится туда пешком на следующее утро.
«Нет, свамиджи, — сказал добрый купец, — ты не должен идти пешком. Я найму для тебя воловью повозку, потому что дорога, ведущая в те места, такая неровная и ухабистая, что даже на лошади там не проехать. К тому же тебе предстоит покрыть расстояние в 16 миль, а это немалый путь для такого слабого человека, как ты».
Хотя Рамдас был против этого плана, друг все-таки убедил его сесть в повозку вместе с другими друзьями, тоже направлявшимися в Прачи. Добрый друг опустил в его карман маленький узелок, внутри которого были 2 рупии на дорогу туда и обратно. Повозка двинулась в путь до рассвета. Они не проехали и полумили, когда Рамдас увидел, что возница бьет волов толстой палкой. Рамдас, конечно, не мог вынести этого зрелища. Он почувствовал, будто бы эти удары наносились по его собственной спине. Он стал умолять возницу не причинять боли волам, но тот ответил, что, если их не понукать палкой, они не сдвинутся с места. Тогда Рам повелел Рамдасу немедленно сойти с повозки. Рамдас уплатил одну рупию вознице и слез на землю. Пройдя весь путь пешком, он в полдень добрался до Прачи.
Во время пути Рамдаса нагнал бедно одетый человек с узлом за спиной. Завидев Рамдаса, он быстро свернул в сторону и пошел по другой стороне дороги. Через некоторое время ему навстречу попался другой путник, и оба приветствовали друг друга словами «Рам, Рам». Рамдас спросил первого ходока, почему он так далеко отошел от него, и тот ответил, что он неприкасаемый.
«О, но ты ведь все равно брат Рамдаса! — с этими словами Рамдас подошел к нему и взял за руку. Тот уставился на Рамдаса в смятении и повторил: «Я из касты неприкасаемых!»
«Рамдас — твой брат, — вновь сказал ему Рамдас. — Человек, на устах которого имя Рама, выше брамина. В глазах Рама все равны».
До того как они расстались, Рамдас шел рядом с ним и говорил о славе Рама. Потом тот свернул на другую дорогу, а Рамдас тут же оказался в компании с другом мусульманином, который вел лошадь, груженную товаром. Этот друг был по натуре прост, как дитя. Общение с ним на пути в Прачи доставило Рамдасу много радости.
Придя в Прачи, он выкупался в озере, в которое впадала река, а потом посетил несколько храмов, где встретился в двумя живущими здесь садху, после чего двинулся в обратный путь. К вечеру он пришел к святыне Мудди Горакнатх и остался здесь на ночь в компании садху, живущих при храме. Храм расположен в пещере, войти в которую можно лишь спустившись по каменным ступеням.
Он ушел оттуда ранним утром и возвратился в Веравал еще до полудня. Первое, что он сделал, — вернул купцу 1 рупию. Весь путь прошел он с энтузиазмом, повторяя, как всегда, святую Рам-мантру.
На следующий день он поездом вернулся в Джунагад. Маганлал и Кантилал сердечно его приветствовали и очень просили остаться здесь еще на несколько дней. Рамдас по велению Рама согласился, но с тем условием, что ему позволят провести эти дни в уединении и он сможет целиком отдаться преданности и медитации на Рама. Рам, естественно, сам выбрал для этого место — ашрам риши Мучкунда, стоящий среди глухого леса на горе по дороге в Гирнар в 6 милях от Джунагада. Там был храм, лежавший в руинах, и несколько заброшенных могил, что придавало месту таинственный и потусторонний вид.
Глава 32
Ашрам риши Мучкунда и Дварака
Рамдас поселился в этом ашраме и провел там десять дней. Он зажигал небольшой костер и, примостившись перед ним, всю ночь пел Рам-бхаджан. Здесь было полным-полно летучих мышей и голубей. Место это было пустынное и зловещее, поэтому люди из города и садху почитали за честь посещать санньясина, рискнувшего поселиться там. Некоторые из них с самого начала предупреждали Рамдаса о подстерегающих его опасностях, но он говорил им, что, когда тебя защищает Рам, не может быть места ни беспокойству, ни страху.
Маганлап и Кантилап тоже каждый день навещали его. Они принесли ему от мусульманских друзей превосходный перевод святого Корана на английский язык, сделанный известным мусульманским имамом из Лахора. Коран поистине великая книга. Рамдас извлек много полезного из учения великого пророка Мохаммеда.
Пришел срок, и Рамдас получил повеление от Рама покинуть эти места. Следуя ему, он уехал из Джунагада ночным поездом и, сделав одну пересадку, прибыл на станцию Порбундар[80]. Со станции он отправился в город Судамапури. Здесь жил когда-то благословенный святой Судама, великий преданный Шри Кришны, отсюда и название Судамапури. Рассказы местных жителей вновь и вновь напоминали Рамдасу о том, как Судама смиренно предложил Кришне горстку риса и как Кришна с любовью принял его, а также о том, как Кришна однажды мыл Судаме ноги. Это вызвало в памяти Рамдаса знаменитые строки Свами Рамы Тиртхи: «Настоящий слуга — тот, кто свободен».
Вместе с двумя садху он посетил храм Шри Кришны, построенный, по преданию, на том месте, где когда-то стоял дом Судами. Вечером того же дня Рамдас и двое садху, к которым позднее присоединились еще двое, составив в общем группу из пяти человек, отправились пешком в Двараку[81]. Это была веселая компания. У старого бородатого садху был на голове большой тюрбан, а на спине толстое одеяло. В одной руке он нес деревянные сандалии, а в другой поломанный медный котелок. Деревянный костыль болтался у
