Я невидящими глазами уставилась в окно.
— Луис выслушает.
— Может, и так. — Я не ответила, и Кертис чуть ли не дружеским жестом положил руку мне на плечо. — Слушай, возможно, ты действительно наткнулась на что-то стоящее, но теперь уже поздно. Ты безвозвратно теряешь время. По крайней мере, беги, и поцелуй парня как следует. А будешь настаивать на своей теории — и прощайте, последние секунды, которые ты могла бы ему подарить.
Кертис был прав. И я действительно потеряла большую часть времени, которое могла бы провести с Сетом. Потратила зря в обличье другой женщины. Стоит мне поторопиться, и я смогу побыть с ним уже как Джорджина. Буду наслаждаться поцелуями, а Старла и Клайд будут страдать. Я уже думала раньше, что они наверняка совершили немало преступлений, за которые заслуживают наказания. Однако теперь, после того как я побывала в шкуре Кертиса, мне в голову пришла мысль — что, если они, как и Кертис, утратили милость Божью по причинам куда более серьезным, чем глупый эгоизм?
Я подняла глаза и встретила пронзительный взгляд Кертиса.
— Не перенесешь ли меня в отель?
Он оказался прав. Конференц-зал, теперь уже окончательно превращенный в бальный, был набит до отказа. Здесь были все те, кто присутствовал на первом судебном заседании: бесы, вампиры, инкубы и демоны. Нам с Кертисом пришлось буквально пробивать себе дорогу в толпе. Его хлопали по спине, поздравляя со счастливым исходом дела. Мне достались непристойные комментарии.
Облаченный в черное демон затачивал длинное лезвие какого-то инструмента. Возле него находились Старла и Клайд. Оба «преступника» стояли не шевелясь, хотя на них не было никаких пут. Они были заморожены, спеленуты в невидимый кокон посредством магии. У меня не было сил на них смотреть.
— Помоги мне, — попросила я Кертиса. — Помоги найти Луиса.
Почти невыполнимая задача! Слишком многолюдно было в зале, просто в глазах рябило от неустанной суеты. Луис был огромного роста, и я надеялась, что смогу заметить его в толпе благодаря изумительной способности быть на голову выше других присутствующих. Но, кажется, фокус не удался.
Кертис остановился.
— Его здесь нет.
Я тоже остановилась, резко, чуть не сбив с ног раздраженного вампира.
— Откуда ты знаешь?
— Он тут один из сильнейших, сильнее даже, чем Ноэль. Будь он в зале, я бы его почувствовал, даже в такой толпе.
Я поняла, что он прав. Мы направились к выходу. Оказавшись за порогом зала, Кертис опять остановился и стал оглядываться по сторонам, точно гончая, нюхая воздух.
— Я его засек.
Мы обнаружили Луиса в баре, где он вертел в руке стакан бурбона со льдом. Казалось, он единственный из демонской конгрегации не развлекается в соседнем зале, не скручивает фигурки животных из воздушных шариков, не рисует на лице татуировки. Почувствовав наше приближение, он взглянул на нас удивленно.
— Ты должен нам помочь, — заявила я, села за столик и незамедлительно поведала всю историю, выложила улики — пусть и косвенные, — указывающие на то, что убийцей является Ноэль.
Луис слушал меня с непроницаемым лицом. Когда я закончила, он почти слово в слово повторил ответ Кертиса:
— Это недоказуемо.
— Но это все объясняет! Луис, через пять минут начнут истязать невиновных!
— Джорджина, — вздохнул Луис, — несправедливость творится в мире каждый день, где бы ты ни жила — на земле ли, на небесах или в аду. Если ты права, это сущее несчастье, но… дело обстоит так, как обстоит.
— Мне казалось, ты хочешь знать правду, — упрекнула я его.
— Я ее узнал. Твоя теория все объясняет. Убийца — Ноэль.
— Но правосудие?
— Меня не интересует правосудие. — Он улыбнулся мне — ласково и печально. — Я не из тех, кто может похвастать «досадным, но восхитительным чувством справедливости».
— Не верю! В тебе должно остаться хоть что-то!
— Послушай, меня вовсе не радует, что Ноэль останется безнаказанной, но сейчас слишком поздно. И тут не рождественский водевиль, где злодей вдруг раскаивается в своих привычках. Я демон, будь оно все проклято. Я несу в мир зло. Я сам зло.
Я представила себе схватку, в результате которой меня обвинят в излишней приверженности к добру. Но, честно, я все-таки верила, что Луис тоже знает, что правильно, а что нет. Однако если он прошел через то же, что выпало на долю Кертису… Тогда у него есть все основания для апатии.
— Если ты призовешь ее к ответу, у тебя найдутся единомышленники, — наконец сказала я. — Ты получишь одобрение. Большое повышение по службе.
Лицо Луиса выразило удивление. Потом он усмехнулся:
— Пытаешься меня подкупить?
Я переводила взгляд с него на Кертиса и обратно.
— Я слышала, что здесь принято действовать именно так.
Улыбка Луиса померкла.
— Ты никак не докажешь ее вину.
— Ну, — вступил в разговор Кертис, — есть один способ.
Он заметно оживился, когда услышал про повышение по службе. Явно надеялся, что разоблачение преступницы будет способствовать его переводу из Бельгии.
Они с Луисом обменялись взглядами. Что-то пробежало между ними.
— Нет, — сказал Луис. — Она не согласится.
— Ты достаточно силен…
Луис скривился:
— Если я пойду на это, а она окажется невиновной, тогда именно с меня сдерут кожу заживо.
— Она виновна, — подала я голос. Ни малейшего понятия, о чем они говорят, но на кону явно стояло что-то большое. — Прошу тебя, Луис!
Часы тикали. Без одной минуты двенадцать. Луис долго изучал мое лицо. Вздохнув, встал из-за стола.
— Просто не верится, что я собираюсь это сделать.
Кертис дружески ущипнул его локоть.
— Не тревожься. Я на твоей стороне.
— В самом деле?
— Нет.
Может, Луис и обладал очень мощной аурой, однако его появление в бальном зале прошло почти незамеченным. По крайней мере пока он не схватил за локоть Ноэль и не прижал ее к стене.
В зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушали вопли Ноэль, которая пыталась освободиться. Но он держал ее не только посредством физической силы; она была гораздо слабее и в смысле магических способностей.
— Ты что, сошел с ума, мерзавец? Какого черта ты…
Она умолкла и побледнела, когда Луис положил ладонь ей на лоб. Он тоже побледнел, и по залу пронесся коллективный вздох. Я поняла, что именно он делает: заглядывает ей внутрь, как я недавно заглядывала внутрь Кертиса, с той разницей, что Луис делал это насильно. Ментальное, духовное изнасилование.
Я содрогнулась, вспомнив, каково было мне, когда я смотрела внутрь Кертиса, а уж самому Кертису пришлось раз в сто хуже. Притом, что он дал свое согласие на «прочтение», а Ноэль — нет. Демонесса бледнела все сильнее, а я пыталась представить, что она сейчас чувствует. Нет, какое там! Происходящее вообще было выше моего понимания.
