брать себя в руки. Я вышла из каяра, кивнула Владу и пошла в лес. Дрова на костёр сами себя не соберут, да и находиться рядом со спутником мне не хотелось. Правда, справедливости для, стоит сказать, что мне с Владом было комфортно только в том мире из которого меня так грубо выдернули.
Когда я собрала большую охапку веток и повернула к дороге, уже сгустилась тьма. Влад встретил меня молчаливым кивком. Он уже разжëг костëр и тот весело потрескивал тонкими ветками. Мы согрели на огне воду, запекли картошку и сжевали сыр с поджаренным хлебом. Наконец, Влад заговорил.
– Ищейка долго был в Столбах?
– Несколько месяцев.
– Часто заходил к Хелене?
– Он жил у нас.
– Даже так? – брови Влада выдали удивление.
– Он попал в аварию, когда уворачивался от лося. Я подобрала его на дороге и отвезла к Хелене. Мы выхаживали его почти три месяца. Потом он восстанавливался, потом искал способ уехать.
– Он подозревал тебя?
– Поначалу. Задавал наводящие вопросы. – я поворошила угли палкой. – Берен хороший ищейка, сразу сообразил, что я подхожу под описание. Но поймать на лжи так и не смог. Потом успокоился. Думаю, что поверил. Надеюсь на это.
– Он не видел браслет?
– Нет. Я его прятала под другими браслетами. Специально купила на ярмарке целую связку.
– Спрятала на видном месте, значит.
– Да. Нам ещё долго ехать?
– Если бы не было войны доехали бы за два дня. Сейчас придётся объезжать занятые территории. Поэтому не знаю.
– Ясно.
Ночь наступила буйная, по летнему тёплая. Ветер шелестел листьями, птицы щбетали не умолкая, а звёзды рассыпались по небосводу, как бисер по подолу юной мастерицы. Костёр трещал сухими ветками, разбрасывал искры. Влад спал рядом, в спальном мешке, повернувшись лицом к огню. Потянуло прохладой. Я перебралась поближе к своему спутнику, прислонилась поясницей к его тёплому боку. До утра было ещё так далеко, а глаза солдата так и преследовали меня. Мне было жаль, что эти люди попались на нашем пути. Могли бы жить ещё долго-долго. Я задавалась вопросами – интересно, кто-нибудь ждёт их дома? Жёны, матери, дети? Может, кто-то уже бъёт тревогу, ищет пропавших бойцов? Хочу ли я знать об этом? Одно я понимала точно – я хотела, чтобы война закончилась. Во мне появилась горячечная решимость – если могу её остановить, то остановлю, чего бы это ни стоило. Я даже знала цену и она уже была уплачена, судя по всему.
Влад повернулся во сне, вытащил из мешка руку и обвил её вокруг моей талии. Выплачена ли? Я легла рядом с Владом. Уснуть всё равно не смогу, но так мне до утра будет тепло и спокойно.
На рассвете Влад проснулся сам. Я почувствовала это по его дыханию. Ещё пол часа он продолжал лежать, уткнувшись носом в мою макушку. Наконец, он сел. Я поднялась на ноги и отошла к машине. Влад пошёл в лес. За утро мы не проронили ни слова. Зачем? Мы оба понимали всё, что происходит между нами и знали, что будущего у нас нет. Не в этой реальности. Не в этой жизни.
В машине я всё-таки забылась тревожным сном, но проснулась уже через три часа. Мне снилась смерть. Она преследовала меня, цеплялась тонкими пальцами за волосы, за одежду. Проникала в сознание. Она смеялась хриплым смехом за моей спиной и ласково проводила по моим щекам ледяными пальцами.
Я проснулась резко. Влад посмотрел на меня быстрым, тревожным взглядом, но промолчал. Забавно – его молчание успокаивало меня лучше, чем слова.
Последующие часы я тщетно пыталась уснуть. В голове стучала набатом боль, перед глазами стелился туман. Надо поспать – твердила я себе, но глаза открывались сами собой. К тому, времени, когда мы остановились для ночёвки, я чувствовала себя хуже, чем утром, после бессонной ночи. Спать хотелось, но глаза оставались широко открытыми. Ещё шире они открылись, когда я, вытаскивая из каяра контейнер с едой, услышала звуки моторов. Каяра было три. Люди из них выскочили разом, окружили нас плотным кольцом. Да, отбиться будет сложно – подумала я и ужаснулась. Окунуть свои руки в свежую кровь? Пальцы при этом легли на поясную сумку с ножами, но воспользоваться ими мне не удалось – я почувствовала магию. Мужчина, стоящий возле машин. Маг, достаточно сильный. Конечно, для нас, тем более двоих, он опасности не представляет, но в компании с десятком солдат.. Да, шансов вырваться у нас нет. На руках с глухим щелчком застегнулись наручники. Маг подошёл ближе, а металлическое лезвие чьего-то ножа прижалось к горлу.
– Маги. Сильные.. – он задумался. – Отвезём к королю. – затем волшебник отвернулся и направился к их каярам. Солдаты Рампии уже шарили по нашему каяру, вытаскивали вещи, передавали друг другу. Нас повели к их каяру, в который сел маг. Холодное лезвие, по прежнему касалось кожи, но нагретое – оно уже не вызывало дрожь. В машине нас усадили на заднее сиденье. Волшебник надел нам на шеи цепочки с амулетами, ослабляющими магию. Умно. Между наручниками просунули цепь, которая связала нас между собой и воином, севшим рядом. Я оказалась зажатой между Владом и им. Мы поехали. Интересно устроена наша психика – пока мы ехали с Владом и нам ничего не угрожало, я не могла сомкнуть глаз, а сейчас уснула крепким сном без сновидений.
Когда я проснулась солнце весело светило в левое окно. Голова была ясная, как небо, на голубизне которого не виднелось ни одного облачка. С удивлением я отметила, что у меня хорошее настроение, которое омрачалось лишь физиологическими потребностями организма. К счастью, всего через двадцать минут мы остановились на привал. Какое же наслаждение – размять затёкшие ноги и спину! Нас накормили хлебом, сыром и яблоками из наших же запасов, снова погрузили в каяр и повезли дальше.
Сидеть становилось всё труднее. Ноги ныли, поясницу выкручивало, шея затекла. Когда я пытала поменять положение и сесть подругому – получала тычок в бок от охранника. Меня успокаивало только одно – такие же проблемы испытывали все.
Дальнейшая дорога слилась для меня в тягучую череду сменяющихся видов за окном, ноющего тела и тревожного сна. Я так много спала, что это удивляло даже меня. Влад, по моим ощущениям, не спал вообще. Под его глазами залегли тени, черты лица обострились. Ему страшно? – подумала я. Но спрашивать, естественно, не стала. Я не знаю сколько мы ехали. Может двое суток, а может и больше – уже к вечеру первого дня я провалилась в состояние аморфной прострации.
В город мы въехали в полдень. Солнце бликовало в окнах, нагревало дороги, но людей на улицах было мало. Гражданских я не заметила вообще. Солдаты
