— Дети, — с ужасом произнесла она. — Я не подумала…
Надо было думать прежде, чем он пришел к ней накануне. От этой мысли на лице Грейс вспыхнул румянец.
— Ты хочешь детей? — спросил он довольно равнодушно.
Грейс обуревали противоречивые чувства. Надежда, страх, удивление. «Я даже не надеялась завести когда-нибудь детей», — подумала она. Она давно поняла, что ни один мужчина не захочет иметь от нее ребенка, поэтому загнала эту мысль подальше, чтобы она не причиняла ей боли. Теперь Грейс не знала, что ответить.
— А ты?
Диккан нахмурился:
— Спасибо, нет.
Интересно, как бы он ответил, будь на ее месте другая женщина?
— По крайней мере пока, — с трудом продолжал он. — Возможно, для нас настанут и лучшие времена.
Погасив вспыхнувший было огонек надежды, Грейс кивнула и вернулась к своим спискам.
— Конечно. Я об этом позабочусь.
Странно, но кажется, ее слова поразили его.
— Моя дорогая Грейс, как можно говорить о таких неделикатных вещах?
Она удивленно наклонила голову.
— Тебя поражает, что я знаю, как предотвратить беременность? Думаешь, в моей помощи нуждались только солдаты? Поверь мне, мало что может быть опаснее родов во время похода. Благоразумные женщины делают все, чтобы этого избежать. Я помогала им, как могла.
Диккан медленно покачал головой:
— Ты меня постоянно удивляешь.
— Не понимаю почему. Знаешь, у меня ведь не было нормального воспитания в привычном смысле слова.
— Я начинаю это ценить.
На мгновение Грейс показалось, будто он вспомнил о событиях прошедшей ночи. Как бы ей хотелось, чтобы случившееся не вызывало в нем такого отвращения. Но такие вещи не обсуждают в общей гостиной. Как, впрочем, и предотвращение беременности. Внезапно Грейс усмехнулась.
— Что тебя насмешило? — спросил Диккан. Он снова надел на себя маску светского человека — веки полуопущены, вялая поза, насмешливый тон. Хорошо это или плохо, она пока не понимала. В прошлом это ее всегда настораживало.
— Я подумала, что мы очень мало знаем друг друга. Даже не можем договориться, что можно обсуждать между собой, а что нет.
«Я хочу тебя!» Грейс не знала, откуда взялась эта мысль. Нет, прекрасно знала. От внезапно вспыхнувшего воспоминания о его взлохмаченной голове у ее колен, о горячем прикосновении пальцев, о лукавых, смеющихся глазах, когда он творил с ней неслыханные вещи. Грейс отчаянно хотела, чтобы прошлая ночь закончилась иначе.
Так же отчаянно она могла желать сделаться другим человеком. Тем, кто мог привлечь искушенного и знающего толк в женщинах Диккана. Тем, кто не уступал бы ему нив чем.
— А почему ты покраснела? — спросил Диккан, когда официант унес пустые тарелки Грейс.
Она не могла вспомнить, когда успела все съесть.
— Наверное, хорошо позавтракала.
— Ну и молодец. Итак, мы собирались выбирать дом. Так вот, я категорически запрещаю заводить в нем мопсов.
Грейс улыбнулась:
— Тебя когда-то обидел мопс?
— Они могут обидеть любого цивилизованного человека, мадам, — с оскорбленным видом ответил Диккан. — Они сопят. Моя мать всю жизнь разводит этих маленьких монстров.
Грейс кивнула:
— Значит, ты специалист по животным. У меня нет опыта общения с ними.
Диккан взглянул на нее, и его лицо стало необыкновенно спокойным.
— У тебя никогда не было домашних животных? А как же обезьянка?
Она улыбнулась:
— Мне еще предстоит с ней жить. Но судя по тому, что я слышала, — это сущее наказание.
— Зато ты пришлась по душе даже моему ужасному коню.
И снова Грейс улыбнулась:
— Я не говорила, что не хочу завести животных. Просто у меня их никогда не было. Только лошади и охотничьи собаки могут вынести тяготы военного похода, а из них не получится комнатных любимцев. А у тебя были животные в детстве? Конечно, кроме мопсов.
— Мопсы не животные, а вредители. Конечно, у меня был домашний любимец. Гусыня.
Грейс чуть не подавилась чаем.
— Прошу прощения?
Его лицо стало суровым.
— Гусыня. Уверен, ты с ними встречалась.
— Конечно, я их иногда ем.
Диккан поморщился.
— Я бы предпочел не знать подробностей. Моя гусыня была надежной защитницей маленьких мальчишек и скотного двора. Ее звали Милдред.
Грейс не могла удержаться от смеха.
— Достойное имя.
— Верно. У тебя есть карандаш? Несколько домов в твоем списке не стоят нашего внимания.
Грейс подала ему карандаш, и он начал вычеркивать адреса.
— Бентли? — нахмурившись, повторил Диккан. — Почему я об этом не слышал?
— Виконт Бентли? Агент сказал, он продает своих лошадей. У него наверняка найдется парочка таких, которые нам подойдут. Кстати, у меня уже есть одна. Харпер привезет ее, когда мы найдем постоянное жилье.
— Где она сейчас?
— В Лонгбридже, в Беркшире.
Он сухо улыбнулся:
— Живет вместе с обезьяной?
— Верно.
— Не хотелось бы включать ее в число приглашенных. Терпеть не могу блох. В моем доме для них нет места.
— А как насчет Харперов? Они мне как семья. Для них у тебя найдется место?
— Я их помню. Вздорный маленький ирландец и еще более вздорная большая ирландка.
Грейс кивнула:
— Они тоже живут в Лонгбридже. Они заботились обо мне с семи лет.
— Надеюсь, у них нет блох.
— Бридж надрала бы тебе уши за такие слова.
— Ты сообщила им об изменении своего положения?
Грейс неловко поставила чашку на стол.
— Я подумала, что скажу им, когда у нас появится точный адрес. Будет глупо, если Харпер привезет Эпону в гостиницу, чтобы потом снова ее куда-то перевозить.
Диккан кивнул:
— Что ж, пусть приезжают. Хотя им может показаться в городском доме неуютно.
Грейс с негодованием признала, что он прав. Шон и Бридж зачахнут в этой изысканной атмосфере. Они едва пережили пребывание в доме леди Кейт. Лучше пусть останутся в Лонгбридже и помогут обжиться Сингхам. Но Грейс не знала, как она станет обходиться без них.
— Кстати, — продолжал Диккан, — если они захотят жить здесь, мне будет спокойнее оставлять тебя одну.
И снова он заставил ее вздрогнуть.
— Оставлять? Куда ты едешь?
Он отмахнулся.
— Сейчас в Париж. Но кто знает? Я могу оказаться и в дебрях Сиама.
И вновь Грейс охватило чувство потери. Разве не этого она хотела? Быть одной. Но быть равнодушно оставленной, как позабытый зонтик? Это грустно.
Должно быть, она не сумела скрыть разочарования, потому что Диккан вдруг замер.
— Ты ведь об этом знала.
— Верно. — Грейс с трудом улыбнулась. — Я просто подумала, что никогда не была в Сиаме.
