И это еще одна причина, по которой он посчитал ее опытной искусительницей. Она вошла в его комнату в крошечном шелковом одеянии, которое постеснялась бы надеть даже Мина, а потом сама бросила ему вызов, как настоящая куртизанка. Да, она просила его остановиться, но потом молила продолжать. Она была возбуждена. Возбуждена еще прежде, чем он прикоснулся к ней, и она испытала оргазм. Она так громко кричала, что ее могли услышать в кухне четырьмя этажами ниже. Такое никогда не бывает с девственницами.
Диккан раздраженно потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть остатки опьянения.
— Прости.
Он не мог смотреть на Грейс. Заметив, что все еще возбужден, он запахнул халат и завязал пояс тугим узлом.
— Но ты недоволен, — с чуть заметной грустью в голосе ответила Грейс. — Не вернешься ко мне?
Он уставился на нее.
— Ни один джентльмен…
Но Диккан не закончил фразы. Ему была отвратительна мысль о том, что он только что обошелся с Грейс, как с дешевой шлюхой. Да, он был искушенным человеком, но у него были свои правила. И одно из них состояло в том, что нельзя посвящать целомудренную женщину в мир чувственных наслаждений подобным образом. Он даже не поцеловал ее. Он просто…
— Прости, — повторил Диккан, отступая назад.
Грейс удивленно взглянула на него.
— Разве мы не должны закончить начатое?
— Нет, мы закончили. С тебя довольно.
Но Грейс заметила бугорок под его халатом.
— Прошу тебя, Диккан. Не превращай все в мелодраму. Мы знали, что это будет неловко. Но если не попытаться снова, наш брак обречен.
Она была права. Диккан опять потер лицо. Глубоко вздохнул. Конечно, если он подождет еще немного, то от его желания не останется и следа. Но у него возникло странное подозрение, что это еще больше оскорбит ее. Поэтому он кивнул в ответ. Она откинулась на спину. Диккан забрался на кровать. Чуть приподняв край ее пеньюара, чтобы видны были ярко-красные волосы, он устроился между ног Грейс. Закрыв глаза, оперся локтями о постель и принялся за дело.
Диккан ненавидел себя, но, кажется, начав, уже не мог остановиться. Когда все было кончено, он поразился силе своего оргазма. Он закричал, откинув назад голову. И когда наконец упал на Грейс, касаясь лицом ее шеи, то понял, что она не такая уж и бесформенная, как он думал вначале.
Правда, было уже слишком поздно. Он выбился из сил, сгорал со стыда и был возмущен. Почему она не оказалась такой похотливой, как он предположил вначале? Теперь он никогда уже не сможет делать с ней тех порочных вещей, о которых мечтал.
Странно, но он покраснел. Диккан Хиллиард, мистер Совершенство, только что вел себя, как грубый преступник, с женщиной, заслуживавшей лучшего. Но чего она могла ожидать, покрасив свои лобковые волосы в цвет греха? Он перекатился на спину и теперь лежал, глядя на потолок.
— Где ты научилась красить волосы? — спросил он. — В Индии?
Грейс молчала, но Диккан не смотрел на нее.
— Да, — наконец ответила она, — в Индии.
Он кивнул.
— Лучше тебе перестать это делать. Видишь, что случилось.
Ответом было молчание. Оно тяготило Диккана. Обвиняло его.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, спасибо.
Он кивнул. Он не знал, что теперь делать. У него никогда не было в любовницах девственницы. Поэтому Диккан не знал, какие слова утешения захочет услышать Грейс. Пять дней он раздумывал над этим, но так ни к чему и не пришел.
— Тогда я ненадолго спущусь вниз, ладно?
Не ожидая ее ответа, он вылез из постели и надел брюки. И даже не взглянул на свою жену, которая по-прежнему молча лежала посреди огромной кровати под балдахином.
Как бы ему хотелось знать, о чем она сейчас думает. Но когда он обернулся, она выглядела так, как и прежде, на удивление спокойной, хладнокровной и почти незаметной. Разве это могла быть та же самая женщина, которая всего несколько минут назад сходила с ума от его прикосновений? Внезапно он заметил, что смотрит на ее ноги, длинные и сильные. По крайней мере такой была левая. Правая оказалась чуть тоньше, и мышцы не так заметны. И в этот миг он совершил очередную ошибку. Он невольно отшатнулся.
— Как я мог позабыть про твою ногу? — сказал он. — Надеюсь, она в порядке?
И тут Диккан наконец увидел перемену на лице Грейс. Она сидела, застыв, на краю постели, ее лицо было пепельно-белым и напряженным. Глаза внезапно стали огромными и бездонными, и Диккан увидел, что они такие же серые, как у него. Нет, не совсем. Цвет был мягче, напоминал грозовые облака. Но сейчас они стали тусклыми. Кажется, он все испортил. Диккан покачал головой, не зная, как теперь быть.
— Я больше не надену этот пеньюар, — сказала она, словно это должно было принести ему облегчение.
И снова Диккан покачал головой. Не зная, как поступить дальше, чтобы еще больше не унизить Грейс, он лишь схватил свою одежду и быстро вышел из комнаты.
Грейс долго сидела без движения: нога болела, а горло сжало от унижения. Ее отец был прав. Ни одна достойная женщина не должна красить волосы в такой цвет. Приличные мужчины не оценят этого. Другие женщины будут ее презирать. Она просто не подумала.
Грейс не знала, что делать дальше. Она чувствовала грусть и опустошение. Случившееся ошеломило ее. Перед ней открылась заветная дверь, зажегся свет. А потом Диккан безжалостно потушил его, превратив одно из самых удивительных событий в жизни в нечто постыдное.
Если бы только ее кожа не горела от его прикосновений. Если бы она могла забыть лукавую улыбку на его лице, когда он склонил голову, чтобы попробовать ее на вкус. Она по-прежнему чувствовала обжигавшее ее пламя. Слышала его гортанный смешок. Ее тело содрогалось, будто охваченное порывами ветра. Сердце билось все так же сильно. Все было так прекрасно до той самой минуты, когда он понял, что она девственница.
Грейс знала, Диккан не хотел причинить ей боль. Выражение ужаса на его лице тронуло ее. Но это уже ничего не могло изменить. Она пережила откровение, заглянула в далекую страну, в которую прежде никто ее не звал. А потом, вот так быстро и грубо, все это у нее отняли, и она не знала, как вернуть потерянное.
Грейс медленно поднялась. Бессмысленно всю ночь переживать случившееся. Лучше заняться делом. Помывшись дрожащими руками, она вернулась в свою комнату и сменила пеньюар на простой халат из хлопка. Стараясь не испортить прекрасный шелк своими огрубевшими от работы руками, она сложила его и сунула в стопку практичных серых нарядов, где он не будет напоминать ей о допущенной ошибке. И возможно, Грейс позабудет, как близко она коснулась счастья.
Она надеялась, что с Дикканом ей удастся вырваться за пределы своей скучной серой жизни. Но она заблуждалась. Он пришел в ужас от содеянного. И полагал, что она его во все это намеренно втянула. Что ж, больше он не совершит подобной оплошности.
