Она надеялась, что с Дикканом ей удастся вырваться за пределы своей скучной серой жизни. Но она заблуждалась. Он пришел в ужас от содеянного. И полагал, что она его во все это намеренно втянула. Что ж, больше он не совершит подобной оплошности.
Грейс стояла перед зеркалом у несессера, глядя на отражение бледной женщины, и думала, сумеет ли она стать иной, нежели всегда. Некрасивая женщина. Женщина, приносящая много пользы другим. Опытная медсестра и верный друг. Женщина, мечтавшая о страсти и глубине чувств и вынужденная хранить молчание.
Если бы только у нее не болело все тело. Если бы только Диккан ушел прежде, чем лишил ее невинности. Никогда в жизни она не испытывала такой боли. Грейс не могла представить, что сумеет привыкнуть к этому ощущению, когда она полностью сдалась на его милость. Не могла представить, чтобы хотела к этому привыкнуть. Ей хотелось, чтобы всякий раз это было сюрпризом, взрывом изумления, новым открытием, ощущением близости к нему. Эти несколько кратких мгновений она была частью его. И он тоже был частью ее, и два человеческих существа не могли быть связаны теснее. В этот короткий, удивительный, жаркий миг Грейс была не одна.
Она медленно отвернулась от зеркала. Заплела волосы в косу, развела огонь в камине и достала свои списки. Сегодня она уже не сможет заснуть. Так что лучше заняться делами.
Диккан не знал, куда пойти. В «Палтни» остаться он не мог. Там была она, вызывая в памяти каждый проведенный с ней сладострастный миг, когда он недоумевал от охватившего его нетерпения. Чему, черт возьми, она научилась в Индии? Если она стала красить лобковые волосы, то что еще она умеет? Согласится ли делать это с ним? Дрожащей рукой Диккан сунул ключ в замок двери своей комнаты. Нет, она не станет делать этого с ним. Боже, он даже представить не может, чтобы она согласилась. Это все равно что развлекаться с монахиней. С безжизненной, неуклюжей монахиней. Диккан знал, что несправедлив, и это еще больше злило его.
Хорошо, что он не съехал из своей комнаты в Олбани. Сегодня ему нужно побыть подальше ото всех. Смыть запах Грейс и свидетельства своей ошибки. Ему нужно остаться одному.
— Привет, старина! Рады тебя видеть.
Диккан резко остановился в дверях. Гостиная была полна людей. Он уже подумал было, что вошел не в ту комнату. Но нет. Вот его коричневый кожаный диван, охотничьи гравюры, которые последний жилец оставил на стенах. Аккуратная стопка «Эдинбургского журнала» на столике у дивана и изображение Гадзукса, сделанное его сестрой Уинни. На месте были даже граненые бокалы для коньяка, которые он привез из Ирландии. Да, это его комната, которую выбрали местом сбора члены группы Дрейка.
Пока Диккан приходил в себя от неожиданности, со стула поднялся сам Маркус Дрейк.
— Мы подумали, что ты не станешь возражать. Нам надо было где-нибудь собраться подальше от любопытной публики.
Маркус был светловолосым человеком с голубыми глазами, но Диккан всегда представлял его волком. Осторожный, похожий на хищника. Прирожденный лидер как в роли герцога Дрейка, так и основателя своей группы «Повесы».
Чаффи Уайлд, поднявшийся со своего места вслед за Маркусом, был его полной противоположностью. Пухлый, в очках, с редкими прыщами на лице, он протянул Диккану руку, словно тот сам пригласил их к себе.
— Рад тебя видеть, старина.
Остальные продолжали сидеть на его стульях, дымить тонкими сигарами и поглощать запасы выпивки. Йен Фергюсон, Алекс Найт, Бо Драммонд, Нейт Адамс — кворум, если не считать того, что Нейт заснул после вечера, проведенного у мадам Люсиль.
Обычно Диккан был рад их видеть. Но сегодня вечером он не был в этом уверен. Его беспокоил исходящий от него запах страсти. Запах распутства. И Грейс.
— Надеюсь, вы оставили для меня немного моего коньяка, — протянул он, пожимая пухлую руку Чаффи. — Пришли отпраздновать мою женитьбу? Я ожидал увидеть тебя на церемонии, Дрейк.
Маркус Дрейк улыбнулся:
— Я был удивлен не меньше твоего, старина.
Диккан вздернул бровь.
— Вряд ли.
— Все равно, — со знающим видом ответил Дрейк. — Мы обязательно отпразднуем. Мне она нравится.
— И мне, — кивнул Чаффи, плюхаясь на диван. — Прекрасная женщина. Знаете, ведь она спасла ногу моему брату после битвы в Корнуолле.
— Кажется, это было в Корунье, Чафф, — поправил Алекс Найт. Он развалился в кресле с бокалом коньяка и сигарой в руке, его льняные волосы лежали на расстегнутом воротнике рубашки.
— Да? — удивленно переспросил Чаффи и рассмеялся. — Конечно. Тебе лучше знать. Непроизносимые слова. Надо было сражаться в таком месте, название которого можно выговорить.
— Как Корнуолл?
— Точно!
Диккан подошел к столу налить бокал.
— И что же свело вместе таких бонвиванов?
— Я собрал их, чтобы побыстрее изложить новости, — ответил Дрейк, садясь на место.
— Не повезло Эвенхему, — заметил Чаффи, и свет блеснул в стеклах его очков. — Бедняга.
Голос подал Бо Драммонд.
— Он оказался предателем, — непреклонно произнес мрачный виконт. Бо потерял своего брата в битве при Талавере. — Ему повезло, что меня там не было.
— И что, тогда он был бы еще более мертв, чем сейчас? — усмехнулся Диккан, отпивая коньяк. Странно, но разговор успокоил его. Все это было ему знакомо. Привычные проблемы, которые надо решать.
Фергюсон покачал массивной головой с копной рыжих волос.
— Он не был похож на предателя, пусть даже и был паршивым англичанином.
— Если ты можешь вычислить предателя по внешнему виду, — заметил Дрейк, — обратись в министерство внутренних дел. Это сэкономит им кучу времени.
Шотландец нахмурился, его всегда открытое лицо стало суровым.
— Ты знаешь, о чем я. Мальчишка был всего-навсего певчим. Как им удалось привлечь его на свою сторону?
— Не знаю, — солгал Диккан, не испытывая ни малейших угрызений совести. — Он унес ответ с собой в могилу.
— Уверен, что министр внутренних дел ошибается? — спросил Алекс. — Может, Эвенхем был всего лишь своего рода дымовой завесой, использованной революционерами?
Диккан пожал плечами:
— Есть только один способ узнать истину. Нам нужно внедрить человека в их организацию.
Мгновение в комнате царила гробовая тишина. Потом Дрейк пошевелился в кресле.
— Если ничего не выйдет, нам надо будет задействовать твою домашнюю армию, чтобы проникнуть в дома людей, названных Эвенхемом.
— Домашнюю армию? — переспросил Чаффи.
— Верно, — ответил Фергюсон, подняв голову. — Ты не был на континенте. Диккан набрал там служанок, которые умеют подслушивать под дверью.
