Прожив с Дрейком под одной крышей несколько дней, Лаури мало-помалу перестала его стесняться. Она уже не пряталась по углам и не пыталась прошмыгнуть мимо незамеченной, если была в одном халате или без косметики. Между ними возникло даже что-то вроде близости.
Так что Лаури безо всякого смущения надела халат и спустилась вниз.
Войдя в гостиную, подошла к окну и задернула шторы, машинально потянулась к выключателю, но, услышав голос Дрейка, замерла.
— Может, не будем включать свет? По-моему, камина вполне достаточно.
Он выходил из кухни с двумя бокалами и бутылкой белого вина в ведерке. Из стереосистемы, спрятанной в книжном шкафу, доносилась негромкая музыка. В камине и, правда, ярко горел огонь — у Дрейка слова не расходились с делом.
— Ну что ж, расслабляться так расслабляться, — согласилась Лаури, но голос ее прозвучал несколько натянуто.
«Расслабляться и соблазняться», — усмехнулась она про себя. Дрейк сменил слаксы и спортивную куртку на старые потертые джинсы и белоснежный свитер с высоким воротом.
Лаури села, поджав под себя ноги, в уголке дивана лицом к камину. Дрейк поставил перед ней на журнальный столик ведерко с бутылкой и бокалы.
— Выпьете со мной вина? — спросил он, усаживаясь рядом. — Ну хоть немного!
— я…
— Ну пожалуйста! Только один бокал. Хуже от этого не будет.
— Хорошо. Но только один, — согласилась Лаури, впрочем, он уже наполнял бокал вином.
Дрейк протянул ей бокал, и пальцы их на секунду соприкоснулись. Лаури сделала маленький глоток. Дрейк не сводил с нее глаз. Ей было неловко под его пристальным взглядом, и она принялась смотреть на огонь в камине.
— Как хорошо, Дрейк, что вы догадались затопить камин. Спасибо вам. Тепло и уютно.
— Рад вам услужить. По мне так чересчур тепло. Не возражаете?
И прежде чем Лаури успела ответить, он стянул с себя свитер.
За последние дни Лаури неоднократно лицезрела его без рубашки, и всякий раз при виде широкой мощной груди, покрытой жесткими волосами, у нее начинало бешено колотиться сердце. Грудь плавно переходила в упругий, плоский живот. Джинсы Дрейк застегивал немного ниже талии, и был хорошо виден круглый пупок, а еще ниже — под плотно облегающей джинсовой тканью — явственно вырисовывался символ его мужского достоинства. В горле вдруг отчего-то запершило — пришлось срочно отпить еще вина.
— Как вы приятно пахнете, — Дрейк наклонился к ней так близко, что его горячее дыхание опалило ей щеку. — Чем это?
— Я… это… — пролепетала Лаури, но договорить не смогла и, собравшись с силами, сделала еще одну попытку. — Ничего особенного. Обычный крем, и не из дорогих. Я купила его в аптеке.
— Что это вы говорите таким тоном, словно извиняетесь. Этот ваш дешевый крем выше всяких похвал.
От этих слов — а может, от близости его тела? — Лаури вздрогнула. Хотя она выпила не больше половины бокала, вино уже начало оказывать свое действие. Сделав последний глоток, Лаури поставила фужер на столик и откинулась на спинку дивана. Дрейк придвинулся к ней ближе.
Он не сводил глаз с ее волос.
— Какие у вас потрясающие волосы, — прошептал Дрейк. — А в свете пламени они еще красивее, чем всегда.
И он провел рукой по ее блестящим волосам.
Языки огня отбрасывали на его лицо причудливые тени. Глаз под густыми бровями было почти не видно, но Лаури знала, что они внимательно вглядываются в ее лицо, отмечая каждую черточку. Вот взгляд задержался на губах, — и у Лаури вдруг перехватило дыхание. Обмакнув указательный палец в золотистое вино, Дрейк поднес его к ее губам. Не спеша провел по верхней губе, потом по нижней. Под нежным натиском губы распахнулись, словно лепестки цветка.
Тогда Дрейк наклонился и прильнул к ней губами, вбирая в себя пьянящую сладость вина. Лаури показалось, что у нее сейчас остановится сердце. Дрожь прошла по всему телу, дыхание перехватило.
— Вы еще восхитительнее, чем это вино. И действуете еще более возбуждающе, — выдохнул Дрейк, оторвавшись наконец от ее губ.
Он поставил бокал на столик, и Лаури ждала, что он сейчас обнимет ее.
Но Дрейк лег на спину, вытянулся во всю длину и положил голову к ней на колени. Взяв ее за руку — Лаури и не думала сопротивляться, — нежно поцеловал ладонь и положил ее себе на живот, прикрыв сверху своею.
— Райское наслаждение, — он пристально посмотрел на Лаури. — Да и вид отсюда такой, что пренебрегать им никак не следует.
Взгляд его скользнул по груди, обтянутой тонкой тканью халата, Лаури вспыхнула, и Дрейк расхохотался, но через секунду глубоко, удовлетворенно вздохнул.
— Мне здесь нравится. А вам, Лаури? В голосе его прозвучали такие серьезные нотки, что она поразилась.
— В Уиспез? Да, здесь просто чудесно. Однако, признаюсь, я считала, что вы к этому времени уже давно вернетесь в Нью-Йорк.
— Иногда я и в самом деле скучаю по огням рампы, не скрою. Но как подумаешь, что предстоит возвращаться к бестолковой жизни доктора Глена Хембрика, просто оторопь берет.
— Правда?
Должно быть, в голосе ее прозвучало удивление, и Дрейк это почувствовал, потому что открыл глаза и ответил:
— Ну да.
— Тогда почему вы стали артистом, если эта работа вам не по душе?
— Сьюзен уговорила меня пойти на прослушивание.
Когда Лаури услышала имя его жены, сердце у нее болезненно сжалось, однако Дрейк остался спокоен.
— И я оказался как раз тем, кого они искали, — продолжал он. — Я поцеловал ту актрису, которую вы видели. Она была в то время ведущей. И, видимо, сделал это достаточно убедительно, потому что все решили, что мы прекрасно смотримся. Я и опомниться не успел, как роль была уже у меня в кармане.
— А чем вы, Дрейк, хотели бы заниматься?
— Как и всякий серьезный актер, обладающий немалой толикой тщеславия, я мечтал создать свой театр и быть в нем режиссером, а не актером. Однако, пожив в Нью-Йорке несколько лет, я понял, что это требует приличных средств. Нужно платить за аренду помещения, на что-то жить, ну и тому подобное. — Дрейк невесело усмехнулся. — Приходилось работать, не жалея сил, так что времени на учебу на режиссерских курсах совсем не оставалось.
Лаури машинально погладила серебристо-каштановые волосы Дрейка. Его голова так уютно устроилась у нее на коленях, словно это было не первый раз. Да и весь их разговор, неспешный, несколько интимный, Доставлял Лаури истинное наслаждение.
— А где вы родились, Дрейк? Кто ваши родители? Странно, он никогда не упоминал, откуда он родом.
— Я родился и вырос в Иллинойсе. Видите, Лаури, я так же, как и вы, со Среднего Запада. — Он поерзал головой, чтобы было удобнее смотреть на нее, и сладкая дрожь пробежала по телу Лаури. — Отец мой работал страховым агентом и, надо сказать, преуспевал, хотя богатыми мы никогда не были. Он умер, когда я еще учился в академии. Мама умерла два года назад. У меня есть брат. Он адвокат. Тоже артист в своем роде. — Дрейк хмыкнул. — Отучившись два года в колледже гуманитарных наук, я поехал в Нью-Йорк и поступил в Американскую академию драматического искусства, а окончив ее, ходил на все просмотры в надежде получить работу.
