С появлением духовного сознания наше когнитивное функционирование стабилизировалось до такой степени, что мы смогли жить сравнительно спокойно, несмотря на осознание неизбежной кончины
Оберегаемый от постоянной угрозы неизбежной смерти, человек мог заниматься повседневными делами с целью удовлетворения своих более «приземленных» потребностей. С появлением духовного сознания наше когнитивное функционирование стабилизировалось до такой степени, что мы смогли жить сравнительно спокойно, несмотря на осознание неизбежной кончины. Я утверждаю, что в этом и состоит назначение духовной/религиозной функции. Это ее логическое обоснование, причина существования. Но если предположение справедливо, оно подразумевает, что Бог — не трансцендентальная сила или сущность «где-то там», независимо от нас и вне досягаемости для нас, а скорее проявление унаследованного человеком восприятия, механизма преодоления, побуждающего нас верить в иллюзорную реальность, в итоге выжить, несмотря на присущее только нам осознание смерти.
В оставшихся главах я приведу разнообразные доводы, а также результаты недавних нейрофизиологических и генетических исследований, подкрепляющих данную гипотезу.
9. «Духовный» ОПЫТ, или Мы и наше сознание
«Мистический опыт, связанный с Богом, имеет определенные характеристики, общие для всех верований»{37}.
Карен Армстронг
Перечисляя всеобщие духовные верования и обычаи человека, я хотел бы подробнее рассмотреть еще несколько компонентов духовного сознания. Один такой компонент имеет форму не веры и не обычая, а скорее ощущения, которое, как оказалось, носит кросскультурный характер для человека как вида.
В своей книге «Недовольство культурой» Фрейд упоминает о письме от его друга, нобелевского лауреата Ромена Роллана. В этом письме Роллан описывает ощущения, которые он испытал и счел «подлинным источником религиозности». По словам Роллана, эти ощущения представляют собой
…особое чувство, никогда его не покидающее, обнаруживаемое им у многих других и, предположительно, присущее миллионам. Это чувство он называет «ощущением вечности», чувством чего-то безграничного, бескрайнего, «океанического[16] {38}.
Ромен Роллан был прав, полагая, что его опыт разделяют миллионы людей. Собственно говоря, археологические находки свидетельствуют о том, что представители каждой культуры с тех пор, как возникло человечество, испытывали чувства, почти идентичные тем, которые выразил Роллан. Неважно, о чем идет речь — возрождении в вере у христиан-пятидесятников, индуистском самадхи, фана в суфизме или сатори в дзэн, — в каждой мировой культуре описан опыт, в воспоминаниях о котором люди утверждают, что соприкоснулись с некой «высшей» истиной или силой, и этот опыт почти всегда идентифицируется как духовный, мистический, религиозный или трансцендентальный по характеру.
…
Хотя ощущения приобщения к высшей силе или реальности часто возникают в религиозной обстановке, тому же опыту способствуют занятия такими нерелигиозными практиками, как медитация, йога, танцы или песнопения
Хотя подобные ощущения часто возникают в религиозной обстановке, тому же опыту способствуют занятия такими нерелигиозными практиками, как медитация, йога, танцы или песнопения[17]. По сообщениям, сравнимый опыт можно получить даже при созерцании некоторых геометрических рисунков. Майкл Мерфи из Эсаленского института утверждает, что полная сосредоточенность и концентрация, связанные с занятиями спортом, сами по себе являются одной из форм медитации, способной вызывать схожие ощущения. Помимо спорта известно много разновидностей медитации в движении, например, применяемые в китайском боевом искусстве тайцзицюань, японском айкидо и в быстрых воодушевленных танцах суфийских мистиков. Другой пример, йога со всеми ее движениями и позами, представляет собой еще одно средство достижения человеком подобных ощущений. В «Недовольстве культурой» Фрейд описывает такой пример:
Практика йоги действительно может пробудить такие новые ощущения и чувство всеобщности (отключением от внешнего мира, концентрацией внимания на телесных функциях, особыми дыхательными упражнениями). Он [Ромен Роллан] склонен считать это регрессией к древнейшим состояниям душевной жизни, уже давно покрытым позднейшими наслоениями. В этом он видит, так сказать, физиологическое обоснование мистической премудрости{39}.
Согласно Дэну Меркеру, автору книги «Гнозис: эзотерическая традиция мистических видений», в мистическом опыте можно выделить несколько категорий. Одну из них Меркер называет деистическим мистицизмом. Это опыт, который «включает ощущение присутствия воплощенной силы, провозглашающей «высшее» могущество. Эта сила может принимать облик человека (например Иисус), нечеловека (Кришна, Зевс, Ра, Один, Яхве), животного (дух медведя) или стихии (ветер или дух Земли)»{40}.
Еще одна разновидность мистического опыта, которую различает Меркер, — пантеистический мистицизм: «В этом случае возникает ощущение, что мир в целом — величайшая из сил и что сам человек — часть этого целого»{41}. В момент получения подобного опыта человека охватывает чувство принадлежности ко всему, что его окружает. Как описывал его один из подопечных Меркера: «Я чувствовал себя одним целым с травой, деревьями, птицами, со всем, что есть в природе». В своих мемуарах Эйнштейн рассказывает о собственном подобном опыте:
И все же бывают моменты, когда чувствуешь себя избавленным от самоотождествления с ограничениями и неполноценностью человека. В такие моменты кажется, будто стоишь в некой точке на маленькой планетке, в изумлении глядя на холодную, но волнующую до глубины души красоту вечного и невообразимого: жизнь и смерть сливаются воедино, нет ни эволюции, ни предназначения — только бытие{42}.
Меркер переходит к списку пяти симптомов мистического опыта, которые он считает наиболее общими и распространенными: ощущение единства или целостности, ощущение отсутствия времени, ощущение столкновения с высшей реальностью, ощущение сакральности и ощущение невозможности точно описать богатство этого опыта — симптом, который основоположник психологии религии Уильям Джеймс в «Видах религиозного опыта» назвал «невыразимым» качеством подобных впечатлений.
Мистический опыт описывают и другими выражениями, в том числе как «чувство неразрывной связи, единства с окружающим миром как одним целым»{43}, «опыт высшего порядка»{44}, «опыт чистого сознания»{45}, «космическое сознание»{46}, «ощущение единства»{47}, «более острое осознание высшей силы или реальности»{48}, «ослабление или потеря ощущения своего «я»{49}, «растворение обычного эго и функционирование эго нового типа»{50}, «измененные представления о пространстве и времени; невыразимое; понимание холистического, взаимосвязанного характера вселенной и своего единства с ней»{51} и «богоосознание»{52}. Более того, обычно сообщается, что подобный опыт вызывает чувства «непоколебимого спокойствия; восторга; возвышенного счастья»{53}, «блаженства»{54}, «экстаза»{55}, «мощного позитивного воздействия»{56}, «покоя и радости»{57}, «состояния уверенности»{58} и «эйфории»{59}.
Если рассматривать эти описания в целом, в них можно выделить несколько категорий, и я намерен продемонстрировать, что каждая из них соотносится с конкретными областями мозга. Такие ощущения, как «потеря чувства собственного «я» или «растворение привычных границ эго», указывают на опыт, надличностный по характеру, в ходе которого личная идентификация на время подавляется, оставляя ощущение отрешенности, отсутствия эго, единства с космосом.
Еще одна группа связанных с этим опытом чувств, «отсутствие ощущения времени и пространства», указывает на то, что привычные режимы функционирования временного и пространственного осознания также подавляются. Третья группа описываемых ощущений носит чувственный характер. Такие выражения, как «восторг», «экстаз», «эйфория» и «блаженство», свидетельствуют о чувственном опыте, при котором рассеивается привычная тревога.
Свидетельство влияния, которое оказывает на нас подобный опыт, — наличие в некоторых культурах особых слов, описывающих эти ощущения. Так, в Индии известно слово «сатчитананда», довольно часто встречающееся в священных и философских трудах. «Это составное слово на санскрите содержит три отдельных корня: «сат» означает существование или бытие, «чит» — знание и интеллект, а «ананда» — блаженство»{60}.
