сполна использовать погожий день.
– Так где он? – спросил Зигфрид.
– Вон там! – И я повел его в конюшню.
Зигфрид поднял заднюю ногу мерина и негромко свистнул. Потом зашел с другого бока и осмотрел вторую ногу. Целую минуту он разглядывал чудовищные грибы, лезущие из разлохмаченного смердящего рога. Потом выпрямился и бросил на меня непроницаемый взгляд. Заговорил он не сразу:
– И вы думали просто заскочить сюда в понедельник, опрокинуть этого молодца на травку и привести его копыта в порядок?
– Да, – ответил я. – Примерно так.
Лицо моего патрона озарила удивительная улыбка – в ней были и изумление, и жалость, и легкая насмешка, и даже восхищение. Потом он засмеялся и покачал головой.
– О простодушие юности! – пробормотал он.
– То есть как? – В конце-то концов, я был моложе его всего на шесть лет.
Он подошел и потрепал меня по плечу.
– Я вовсе не смеюсь над вами, Джеймс. Такой язвы мне еще не приходилось видеть, хотя я их нагляделся достаточно.
– Вы имеете в виду, что за один раз я с ней не управлюсь?
– Совершенно верно, именно это я и имею в виду. Здесь работы на полтора месяца, Джеймс.
– На полтора месяца?
– Да, и нужны будут три человека. Придется поместить этого мерина в стойло на конюшне Скелдейл-хауса, а там мы с вами и еще с кузнецом возьмемся за дело всерьез. После чего его ноги нужно будет каждый день перевязывать заново в станке.
– Понимаю…
– Да-да. – Зигфрид начал увлекаться. – Для прижигания возьмем что-нибудь покрепче – азотную кислоту – и подкуем его особыми подковами с металлическими пластинками, чтобы подошва непрерывно находилась под давлением. – Он умолк, возможно заметив мой растерянный вид, а потом продолжал уже менее бурно: – Поверьте, Джеймс, все это необходимо. Иначе этого красавца придется пристрелить. Ведь так он долго не протянет.
Я поглядел на Бобби, на повернутую к нам белую морду. Пробить пулей эту благородную голову? Ужасно!
– Хорошо, Зигфрид. Как считаете нужным, – пробормотал я, и тут в дверном проеме, заслоняя свет, возникла могучая фигура мистера Маунта.
– А, мистер Маунт! Добрый день, – сказал мой патрон. – Надеюсь, сена в этом году много?
– Спасибо, мистер Фарнон. Не жалуемся. И погода стоит – лучше некуда.
Фермер смотрел на нас с некоторым любопытством, и Зигфрид сказал поспешно:
– Мистер Хэрриот попросил меня посмотреть вашу лошадь. Взвесив все обстоятельства, он решил, что лучше будет отвести ее для лечения на несколько недель к нам. Должен сказать, я с ним совершенно согласен. Случай очень тяжелый – а тогда шансы на полное излечение заметно повысятся.
Мысленно я от души поблагодарил Зигфрида. А я-то опасался, что буду выглядеть дурак дураком, и вдруг все оказалось в порядке. В сотый раз я поздравил себя с тем, что работаю у человека, на которого всегда можно положиться. Мистер Маунт снял шляпу и утер мокрый лоб.
– Ну, раз вы так считаете, вы оба, будь по-вашему. Я для Бобби ничего не пожалею. Другой такой лошади у меня нет.
– Да, мистер Маунт, отличный конь. – Зигфрид обошел Бобби, поглаживая его и похлопывая, и всю дорогу до машины поддерживал с фермером непринужденный разговор. Мне этот грузный великан всегда внушал какую-то робость. Но в присутствии Зигфрида он совсем оттаял, стал словоохотлив и раза два даже почти улыбнулся.
На помощь нам явился Пат Дженнер, кузнец, с полным набором своих инструментов, и вместе, сменяя друг друга, мы убрали все выросты и пораженную ткань, оставив только совершенно здоровый рог. Зигфрид продезинфицировал раны кислотой, а затем наложил на подошвы скрученную пеньку, которая удерживалась на месте с помощью подведенной под подкову особой пластинки. Пластинки эти точно по мерке изготовил Пат. Давление, создаваемое пенькой, было необходимо для полного заживления.
Неделю спустя ежедневные перевязки я делал уже один. Вот тогда-то я полностью оценил станок из бревен, забитых глубоко в землю посреди булыжного двора. Все становилось много проще, когда я заводил Бобби в станок, поднимал его ногу и закреплял в наиболее удобном для меня положении.
Иногда в это время приходил Пат Дженнер проверить подковы. Как-то, когда мы с ним возились в станке, из проулка донеслось знакомое погромыхивание моего маленького «остина». Большие двойные двери были открыты, и я увидел, как автомобиль, развернувшись, остановился напротив них. Пат оглянулся, и у него глаза полезли на лоб.
– Черт-те что! – ахнул он, и я его прекрасно понял: автомобиль ехал сам, без шофера. Во всяком случае, такое создавалось впечатление, потому что, когда машина вынырнула из проулка, на сиденье за рулем никого видно не было.
Автомобиль, движущийся без шофера, – зрелище не из обычных, и Пат продолжал смотреть на «остин» с разинутым ртом. Я уже хотел открыть ему секрет, но тут за стеклом с пронзительным воплем возник Тристан.
– Э-ге-ге-гей!
Пат уронил молоток и попятился.
– Господи помилуй! – прошептал он.
Я сохранял невозмутимость, потому что мне этот трюк был давно знаком. Если я был занят во дворе, а меня куда-нибудь вызывали, Тристан для экономии времени пригонял машину с улицы. Конечно, это ему скоро надоело, и он попытался внести некоторое разнообразие в управление автомобилем.
После недолгой практики он овладел искусством езды без шофера. Скорчившись на полу, он нажимал ногой педаль газа, а рукой поворачивал снизу рулевое колесо и в первый раз напугал меня чуть не до смерти. Но теперь я глядел на его фокус с пресыщенным равнодушием.
Несколько дней спустя мне довелось стать свидетелем еще одной шуточки. Свернув в длинный коридор, я увидел Тристана у приоткрытой двери приемной.
– Вроде бы еще один попался на крючок, – шепнул он. – Поглядим, что будет! – И, бесшумно отворив дверь пошире, он на цыпочках вошел внутрь.
Я заглянул в щель и убедился, что он действительно может похвастать еще одним триумфом: спиной к нам стоял какой-то солидный мужчина, углубившийся в нудистский журнал. Он неторопливо листал страницы и с явным интересом поворачивал журнал к свету, наклоняя голову то так, то эдак, чтобы рассмотреть фотографию под разными углами. Казалось, он мог бы простоять так весь день, но тут Тристан, точно рассчитав момент, слегка кашлянул. Посетитель выронил журнал, словно раскаленный уголь, и поспешно схватил сельскохозяйственный альманах.
И вот тогда-то торжество Тристана обернулось катастрофой. Это был мистер Маунт.
Несколько секунд великан-фермер буквально нависал над ним, а затем процедил сквозь зубы рокочущим басом:
– А, так это вы?
Он быстро перевел взгляд с Тристана на непристойный журнал, потом снова уставился на Тристана, и глаза на суровом лице зловеще сощурились.
– Да… а, да… да, мистер Маунт, – пролепетал бедняга. – Как вы поживаете, мистер
