Читаем без скачивания Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

Он каким-то образом успел подхватить меня и увлечь на безопасное расстояние от рушащихся стен – в самый последний момент, как в каком-нибудь дурацком голливудском триллере, создатели которых искренне полагают, что герои и зрители должны честно выстрадать заранее запланированный happy end.

– Ага, заклинание. Любимое заклинание американских десантников. Могучие были чародеи! Именно они изобрели столь эффективный способ позвать на помощь замешкавшегося джинна.

Джинн, как ни странно, поверил и начал заверять меня, что произносить заклинание было не обязательно. Он, дескать, и так пришел бы мне на выручку. Я почувствовал себя свиньей неблагодарной и попытался объяснить, что просто пошутил. Джинн слушал с заметным недоверием, но вслух не возражал. Наконец он аккуратно опустил мою драгоценную тушку прямо на спину Синдбада.

Мои спутники смотрели на меня с благоговейным ужасом. Очевидно, импровизированное воздушное шоу со стороны выглядело весьма впечатляюще.

Мухаммед воспользовался случаем и толкнул пространную речь, посвященную безграничному могуществу нашего с ним ненаглядного приятеля Аллаха. Во время его выступления я тактично помалкивал. Даже не ухмыльнулся ни разу, а это дорогого стоит.

– А что с нашей армией? – спросил я Джинна, когда Мухаммед наконец угомонился. – Они не пострадали?

– Сейчас посмотрю, – отозвался он, растворяясь в синих сумерках новорожденной ночи.

– Теперь мне снова хочется спросить: кто вы? – шепнул Анатоль. – И что вы сделали с этим храмом? Это был самый крутой кошмар в моей жизни.

– Да уж, какой я иногда бываю сердитый – сам удивляюсь, – усмехнулся я. – Тем не менее мне по-прежнему упорно кажется, что меня зовут Макс. И я понятия не имею, что именно я сделал с этим долбаным храмом и как я это сделал. Я вас очень разочаровал?

Анатоль комично пожал плечами:

– Так и знал, что вы отмажетесь!

– Кстати, мы уже давно могли бы перейти на «ты», – улыбнулся я. – Надо брать пример с князя Влада, он с самого начала взял верный тон. А мы все расшаркиваемся, как профессорские жены на университетской вечеринке.

– Ваша правда. Вернее – твоя. Вот уж никогда не думал, что боги столь демократичны.

– Час от часу не легче, – вздохнул я. – Ну какой из меня «бог»? Ты имеешь в виду того парня, которому по воскресеньям молятся в церкви и который всегда пишется с большой буквы, даже когда героиня бульварного романа говорит своему любовнику: «Ради Бога, Жорж!» – так, что ли? Ну, спасибо, дружище.

– Не обязательно именно тот, «с большой буквы», которому молятся в церкви. Скорее уж наоборот… – вздохнул Анатоль. И извиняющимся тоном добавил: – Я никогда не придавал особого значения официальным религиям, поэтому мне трудно определиться. Но в твоем поведении явно есть что-то божественное.

– Да ну, вряд ли. Я, знаешь ли, вполне познаваем, мое тайное имя не зашифровано на шкуре ягуара, иногда я потею и даже хожу в туалет. Да, я же еще и курю, неужели забыл? Так что бога из меня не получится – ни с большой буквы, ни с маленькой.

– Вы уверены? – настороженно спросила молчавшая до сих пор Доротея.

– Вполне. И не «вы», а «ты», мы же только что договорились.

– Ладно, – согласилась она. – «Ты» так «ты»… Вообще-то даже жалко, что ты не бог. Меня бы вполне устроила Вселенная, у которой такой симпатичный создатель.

– Откуда ты знаешь, что я мог бы наворотить? В свое время я был знаком с одним чудесным человеком. Думаю, он был самым славным парнем из всех, кого мне доводилось встречать. Он писал книги, на мой вкус, вполне занятные. Но как этот тип издевался над своими героями! А ведь хороший писатель – это демиург в миниатюре. Так что…

– Я понял: ты – это Он! – внезапно встрепенулся притихший было Дракула.

– Кто – «он»?

– Князь Тьмы, – благоговейным шепотом объяснил Влад.

– Ну уж нет, – рассмеялся я. – Благодарю покорно! Куда мне – ни рогов, ни копыт, ни хвоста, хочешь – можешь проверить… И потом, я же не пытаюсь купить у тебя душу. Даже не прицениваюсь.

– А зачем тебе покупать мою душу, если она и так принадлежит тебе?

Я начал понимать, что не создан для теологических дискуссий. Разумные аргументы иссякают у меня даже быстрей, чем терпение.

– Что он имеет в виду, когда называет тебя князем тьмы, Али? – заинтересовался Мухаммед.

– Он имеет в виду, что я – самый главный шайтан!

Мухаммед укоризненно покачал головой.

– Али – не шайтан, а рука Аллаха, – объяснил он Дракуле.

– Все правильно: твоему Аллаху поклоняются язычники. Поэтому тот, кто является его рукой, и есть… – Князь Влад замялся, подбирая подходящий эвфемизм, и замогильным шепотом закончил: – Он!

Произнести вслух слово «сатана» бедняга так и не решился.

– Как ты можешь говорить такое?! – возмутился Мухаммед. – Аллах пребывает в сердцах праведных, это твоего Ису почитают неверные!

– Эх, записывать за ними некому, – вздохнул Анатоль. – Позвал бы ты, что ли, Хармса в летописцы, дружище. Если, конечно, он – один из нас, в чем я, по правде сказать, крепко сомневаюсь.

– С твоей армией все в порядке, Владыка. Несколько тысяч человек погребено под обломками храма, но число погибших представляется ничтожным, если вспомнить, сколь велико твое войско, – отрапортовал Джинн.

Мухаммед и Дракула тут же прекратили теологический диспут и внимательно уставились на меня. Хотел бы я знать, чего они ожидали? Большого мистического шоу с фейерверком и оживлением мертвых в финале – так, что ли?

– Несколько тысяч? – упавшим голосом переспросил я. – Совсем плохо! Зря я так поспешно разрушил этот храм. Надо было подождать, пока все пройдут.

– Если бы ты не разрушил храм, его хозяин наверняка захотел бы продолжить битву, – заметил Джинн.

– И попытался бы «расчленить» нас, как горемычного брата своего Осириса, – ехидно вставил Анатоль. – Я этих египетских богов насквозь вижу!

– Наш противник оказался весьма силен и по-прежнему подвержен приступам божественного гнева, совсем как в былые времена. Поэтому нам следует не печалиться, а ликовать, что жертв оказалось так мало, – заключил Джинн.

– Ладно, буду ликовать, – мрачно согласился я. – Странно вообще-то, что кто-то погиб. Эти ребята недавно воскресли из мертвых. Я думал, они навсегда избавились от глупой привычки умирать – разве нет?

– Ты подарил им еще одну жизнь, но не бессмертие, – возразил Джинн. – Твои люди почти так же уязвимы, как и прежде. А бессмертия вообще не существует, ни для кого. Даже для тебя, Владыка. Иногда смерть можно отсрочить, но ее нельзя отменить.

– Спасибо, обнадежил. Ладно, пора в путь. Уже совсем темно, а эти развалины не кажутся мне идеальным местом для ночлега. Но наверное, сначала следует похоронить наших мертвых. Ты справишься с этой неприятной работой, дружище?

– Работа как работа, не труднее прочих, – ответствовал Джинн. – Скажи только, по какому обряду я должен их похоронить?

– А что, есть разница?

– Не знаю. Тебе виднее.

– Что ж, тогда сожги их. Огонь – это единственное чудо, которое живые могут сделать для мертвых. Разведи большой костер на развалинах храма, и пусть пламя будет безжалостным и жадным. Пусть искры погребального костра пляшут среди звезд, пока не угаснут, а когда умрет огонь, утренний ветер сам смешает пепел с песком, и у смерти не останется ничего от ее богатой добычи. Она уйдет с пустыми руками и, возможно, поймет, что с нами не следует связываться, – невелик интерес.

– Да ты поэт! – изумился Анатоль.

– Был когда-то, – смущенно буркнул я. – Довольно давно и без трагических последствий. Я очень вовремя остановился: уже после того, как старательно соскреб защитный слой сала с собственного сердца, но прежде, чем завел себе милую привычку заливать мировую скорбь дешевым вином и выть на злодейку луну, поскольку «меня никто не любит».

– «Соскреб сало с сердца»? Хорошо сказано! – обрадовалась Доротея. Анатоль молча покивал.

Мы немного полюбовались на оранжевое пламя, медленно разгорающееся в темноте – неутомимый Джинн уже взялся за дело, – и поехали дальше. Войско следовало за нами, преисполненное восхищения, скорее вдохновленное, чем напуганное, – им-то я не удосужился объяснить, что не являюсь ни богом, ни дьяволом – молчаливое, бесстрашное, равнодушное к смерти. Я затылком чувствовал их настроение, и оно немного пугало меня самого.

Часа через два я решил, что теперь вполне можно остановиться. Я вовсе не был уверен, что моей армии действительно требуется отдых. Вполне могло оказаться, что эти ребята способны идти за мной не останавливаясь и даже не требуя воды и пищи. Но я никак не мог отделаться от мысли, что там, позади, идут нормальные живые люди, пусть даже восставшие из мертвых – какая, к черту, разница? И среди них наверняка есть такие же симпатичные ребята, как мои «генералы», просто у меня не нашлось времени с ними познакомиться. Мне было приятно думать, что они, как и я, любят спокойно посидеть у костра рядом с новыми – а возможно, и старыми – приятелями, болтая о какой-нибудь милой чепухе за чашкой чая или чего-нибудь покрепче.