серьёзное испытание люди прошли на оценку «отлично». Первым делом полукругом установили фургоны, создавая защиту от холодного ветра, затем расчистили снег и поставили палатки. При помощи магии это было сделать не так сложно. Прежде чем окончательно замёрзнуть, я успел убрать больше половины всего снега, создавая отличную площадку для лагеря, немного утопленную и укрытую от ветра.
— Холодно, — я вошёл в наш фургон, плотно закрывая полог ткани за собой. Скинул с плеч покрытое снегом одеяло и немного потеснил Беату с Ивой, усаживаясь перед большой масляной лампой, играющей роль обогревателя. — Нет, я тут фургон не оставлю, даже если его придётся по воздуху тащить за собой целый день.
Не знаю, из какой ткани делали тент фургона, но она почти не промокала и отлично защищала от ветра. И пока я бегал по лагерю, раскидывая снег и пытаясь понять, придётся нам ставить палатки или нет, воздух в фургоне немного прогрелся даже от одной масляной лампы.
— Надо кого-нибудь с даром огня взять к себе в компанию, — сказал я, протягивая руки к лампе.
— Чтобы они фургон спалили? — Зои лишь покачала головой. — Что магистр Стоки говорит? Далеко до следующего разлома?
— Темнеет на улице, — ответил я. — И температура воздуха быстро падает. Всё равно до утра придётся здесь сидеть. А вот если лошади до утра замёрзнут насмерть, будет нехорошо.
— Куда, — Беата поймала меня за рукав. — Согрейся сначала и оденься теплее. Ничего с твоей лошадью не будет. Я видела, как Марак её одеялами укутывал. Он за неё переживает больше, чем за себя.
Марак в отряде был вторым по положению, после Айн Ханны. Его слушали беспрекословно и выполняли поручения как можно более старательно. При этом он взял на себя всю заботу о лошади, дав ей имя Уголёк, несмотря на то, что это была кобыла. В их языке не было чёткого деления на рода, а как перевести её имя на наш язык так, чтобы не коверкать, я пока не знал.
— Держи, — Беата сунула мне в руки мягкий кошель. — Ты же сам хвастался, что мастер Кве тебе обогревательный артефакт подарил.
— Точно! — вспомнил я. — Вылетело из головы.
Зои и госпожа Асгейл обсидиановый шар уже видели, но обе сошлись во мнении, что это не артефакт. Говорили, что силы в нём нет и не реагирует он ни на что. Но на фоне холодной погоды он казался ещё более тёплым, чем обычно.
Произнеся несколько слов на языке дами, я направил силу в шар, и та почти моментально впиталась. Вот только горячее он не стал, или же я этого не заметил. Даже потряс шар, но безрезультатно.
— Может, больше сил нужно? — задумчиво произнёс я. Огляделся, вроде четвёртая молитва ни на кого подействовать не должна, если всё пройдёт быстро. Ещё несколько слов, и магией полыхнуло гораздо сильнее, но она исчезла так же быстро, как и предыдущая. Шар потеплел, а огонёк внутри стал немного заметнее. — Вроде работает, но сил потребляет как-то непропорционально много. Или эффект накопительный?
Опытным путём, минут за тридцать, я выяснил, что магию он поглощает в любых количествах, но разогревается неохотно. Хорошо, что язык дами не требовал усилий, поэтому я мог говорить долго, но даже так немного утомился ещё через двадцать минут. К этому времени обсидиановый шар раскалился так, что держать его в руке было сложно. Пришлось брать подставку для походного очага и котелок для воды.
— Не обманул клептоман синекожий, — улыбался я, когда в фургоне стало тепло и даже немного жарко. — Действительно, работает, как обогреватель.
— Уверен? — спросила госпожа Асгейл, с большим интересом наблюдая за моими потугами разогреть шар. — Ты магии потратил столько, что можно было весь снег в пределах видимости растопить. Это что угодно, но только не обогревающий артефакт.
— Но работает ведь, — не согласился я.
— И кто, кроме тебя, его сможет разогреть?
— Любая дами. Беата смогла бы, она четвёртую молитву знает, и с концентрацией у неё всё отлично.
Беата кивнула, но как-то неуверенно. Ей ещё нужно было пару лет практиковаться, чтобы черпать силы так же много, как и я, но даже сейчас она бы разогрела артефакт часа за два. Хотя, действительно, выглядело бы смешно. Беата, склонившаяся над шаром, тихий шёпот, уговаривающий его дать немного тепла.
— Да будь это хоть яйцо феникса, — ответил я на взгляд девушек, сошедшихся во мнении, что поступаю опрометчиво. — Работает, и хорошо, не придётся мёрзнуть. Магию не излучает и даже наоборот, поэтому никаких проблем не вижу.
В фургон вошла Айн Ханна, впустив немного ледяного воздуха. Свободное место внутри уже закончилось, поэтому ей пришлось примоститься у входа. С облегчением она стянула одеяло с плеч, растирая щёки и уши.
— Холодает, — сказала она. — Мы поставим пару палаток поближе к фургону, но будет лучше, если вы проведёте ночь все вместе здесь.
— А что мастер Кве, — вспомнил я его. — Не замёрзнет?
— С ним всё будет в порядке. И с Угольком тоже. Люди решили экономить дрова, но горячий ужин сейчас будет.
С ужином не обманули и уже через двадцать минут принесли котелок с ещё горячей кашей. Несколько дней назад повезло наткнуться на большую деревню демонов и купить много всего вкусного. Золото, даже незнакомой чеканки, местные принимали охотно, но цены кусались. И если в ближайшие два дня мы не наткнёмся на очередное поселение, готовое поделиться едой, то будет совсем неприятно. К тому же несколько раз нам попадались настолько бедные деревни, что взять там было банально нечего.
Ночь выдалась беспокойной, а буря стихла только под утро. Проснулся я оттого, что в фургоне стало прохладно. Обсидиановый шар, так и лежавший в маленьком котелке для воды, остыл. Я уже по привычке произнёс пару слов четвёртой молитвы, собираясь ещё поспать, но артефакт впитывать магию отказался, поэтому пространство вокруг ощутимо вздрогнуло.
— Василий, — сонно и недовольно протянула Зои, уснувшая на плече госпожи Асгейл, — дай поспать.
Фургон начал оживать, послышалось ворчание, постепенно переходящее в тихую ругань. Пришлось использовать пятую молитву, чтобы магия вокруг рассеялась. Беата умудрилась стукнуть меня кулачком в бок, сказав что-то одними губами, так как звуки вокруг полностью пропали.
— Виноват, — быстро сказал я. — Артефакт испортился и нагреваться не хочет.
Госпожа Асгейл произнесла что-то похожее на «я же говорила», затем подтянула сползшее одеяло, укрывающее их с Зои. Пришлось вставать, брать с собой сумку с вещами и одеваться уже на улице. Многое бы отдал за тулуп из овчины и валенки. Хорошо бы после холодной ночи половина отряда не отморозила пальцы на ногах и ещё кое-что более важное. С
