горсть краски из стоящего рядом ведра. Одного из вёдер – их там несколько.
Приглядываюсь – что-то знакомое угадывается в этом художнике. Очень сложно разобрать – он весь покрыт краской, лицо, торс, короткие шорты и даже ноги – всё пестрит пятнами различных цветов. Мэтр тем временем продолжает обмазывать девицу.
– Ах, волшебство творчества… это так прекрасно, – щебечет приведшая меня девчонка и протискивается в первые ряды, щедро оставляя следы краски на столпившихся вокруг.
– И последний штрих! – Мэтр распрямляется и залезает босой ногой в очередное ведро.
– А ну-ка повернись, – командует он девице и та поворачивается к нему филейной частью.
Шлёп! – он отвешивает ей пинок, формируя на её подтянутой попке отпечаток ступни.
– Всё мирское – тлен! – Провозглашает Мэтр, начиная мыть руки в отдельно стоящем ведре. – Суета сует и тлен. И быстротечно! – Он наклоняется на ведром и смывает краску с лица: – А посему жить нам должно….
Я перестаю его слушать, так как узнаю Вольдемара. На всякий случай кручу головой, но ни Урфина, ни Йоса или Пуффа рядом не видно.
– Привет, Вольд! – Кричу ему, размахивая рукой над головой, чтобы привлечь его внимание.
Стоящие рядом – наверное ученики, начинают недовольно шикать на меня – мол не дело прерывать лекцию Мэтра, но мне на них пофиг.
– Узнаёшь? Или забыл?
Вольд поднимает голову и какое-то время смотрит на меня непонимающим взглядом.
– Эээээ… ты? Здесь? Как? – Но тут же совладает с собой и провозглашает на всю окружающую подиум толпу: – Друзья мои! Велик космос, но он не преграда для истинного творчества и творцов! Давний мой друг и последователь почтил нас свои присутствием!
Присутствующие поражённо ахают и вокруг меня моментом образовывается пустое пространство – в которое торжественно вступает Вольд, протягивая руки ко мне в красивом приветственном жесте.
Мы обнимаемся и он шепчет мне на ухо:
– Чего припёрся?
Так же тихо отвечаю:
– По делам, проездом, уже сваливаю.
Он размыкает объятья и, продолжая удерживать меня вытянутыми руками за плечи, не сводя с меня взгляда, провозглашает:
– Увы! Муза зовёт моего друга от нас далече. Я буду грустить сегодня, вспоминая….
Тут он прерывает сам себя вновь обнимая меня.
– Через месяц приезжай, оторвёмся по полной. Не сейчас.
Мэтр отталкивает меня и подносит руки к лицу, будто он едва сдерживает рыдания.
– Увы мне. Горе! Печаль! Уведите меня из обители грусти!
И более деловым тоном, несколько контрастирующем с предыдущими рыданиями.
– На сегодня класс закончен. Соберите оплату.
Пара раскрашенных девиц начинает обходить толпу собирая оплату, а ещё несколько таких же раскрашенных под руки уводят поникшего головой Мэтра куда-то вглубь Жилого обода.
Фух… – Резко выдыхаю. Ничего себе! Вот это встреча…. Несколько подёргиваний за рукав отвлекают меня от этих мыслей. Поворачиваюсь. За рукав меня держит всё та же разукрашенная девица, что и привела меня сюда.
– А вы правда знаете Мэтра?
– Волдем… Вольда? Конечно! Мы с ним в стольких приключениях побывали, столько пережили!
И – про себя, я ему гаду ту шутку с трупом Пуффа никогда не прощу!
– Это, наверное, так волнительно было! – Закатывает глаза девица. – В приключениях… а что вы искали?
– Как что? – Тяну время, пытаясь придумать что либо правдоподобное, ну не рассказывать же ей правду. – Вдохновение искали. И музу – другу нашему. И пути… новые. Творческие.
– Ах, – вздыхает она. – Это так романтично…. А можно я, – она скромно опускает глазки, – буду вашей музой?
Вот только этого мне не хватало. Музу Инквизитора я себе представлял несколько иначе – ну там в боевой броне, с огнемётом наперевес. Но не обижать же её.
– Ты будешь моей музой. Обещаю. – От радости она аж начинает подпрыгивать и хлопать ладошками – недурственное зрелище.
– Только у меня дела сейчас. Я в этом… в поиске. Творческом. Но я вернусь. Когда-нибудь.
Она понимающе кивает.
– Спасибо! Я буду вдохновлять вас на расстоянии! – И сваливает туда же, куда увели Мэтра.
Фуххх… отбился. Дурдом какой-то. Творческий.
* * *
Нормальных художников – тех, которые кисточками по ткани рисуют, я нашёл довольно быстро. Они занимали приличный сектор обода. А вот найти конкретного было сложно. Все у кого я спрашивал про маленьких голландцев презрительно кривили морды, разной степени небритости и критически отзывались обо всех направлениях живописи кроме своего.
Первыми мне попались импрессионисты, кубисты и примитивисты – из их рядов я спасся бегством, поняв что и мои глаза и психика в опасности. Следующие ряды были заполнены портретистами – тут я задержался, галерея парадных портретов неизвестных личностей в роскошных мундирах и церемониальных робах так и зазывала остановиться и заказать свой портрет. В Инквизиторском плаще, с мечом – и что бы ногой попирать нечто гнусное. На фоне аутодафе, естественно. Уверен – такая бы картина отлично смотрелась в моём кабинете. Потом я, правда, вспомнил, что кабинета у меня нет, а в каюте не так уж и много места. Пришлось отложить эту затею до лучших времён.
Далее шли ряды баталистов – и вот тут я завис конкретно, медленно переходя от полотна к полотну и любуясь сценами битв как далёкого прошлого так и современности. На одном полотне какой-то мужик в обрывках зелёного мундира, простеганного ватой, швырял связку бутылок с яркими этикетками в ступоходы надвигающейся на него шагающей бронемашины с чёрно-белыми крестами на корпусе. На другом – рыцарь я ярко алых доспехах вонзал штык своего карабина в зелёного и клыкастого гуманоида раза в три больше него самого. Рядом – с борта гигантского вёсельного корабля взмывали в воздух бипланы с красными кругами на бортах. Да – тут было на что посмотреть.
С трудом оторвался от этих картин и направился дальше – к пейзажистам. Но тут было не так интересно – леса, холмы, горы и снова леса и все вперемешку.
Наконец я добрался до своей цели – пошли картины с каналами, лодками, сетями. На моё счастье тут художников практически не было. Точнее – был всего один, да и тот дремал в раскладном креслице.
– Извините, – обратился я к нему. – Это маленькие голландцы?
И пальцами показываю – каких именно маленьких я ищу.
– Они самые, – неприветливо буркнул автор. – Интересуетесь?
– Да, с детства неравнодушен к Бетховену.
– К кому? – Художник даже соизволил поднять на меня голову.
– Ну к этим, знаменитым. Хоть и лилипутам. Моцарты там всякие, Рубенсы.
– К кому? – Он встал, внимательно рассматривая меня. А я что? Обычная средняя школа, не художественная даже. Типовое образование, я что их всех помнить должен что ли? У меня даже рисования не было, мы карабины
