и покорно прошу выдать новый.
Он продолжал буравить меня взглядом – практически не моргая.
– Я понимаю и осознаю свою вину, – продолжил я каяться. – И готов искупить и всё такое.
Поднимаю глаза на Тода.
– Грамотку то дайте, а?
– Искупить – задумчиво проговорил он. – А скажи мне, грешник, зачем тебе она?
– Так я её на торпеду, на приборную панель в смысле прикрепил, магнитиком – она меня того – на праведный путь ну, направляет. И просвещает… и озаряет.
– Просвещает и озаряет, значит?
– Угу. И наставляет ещё. На грех… эээ… на сопротивление соблазнам греховным.
– Ну…. – Брат Тод поднял взгляд на потолок своего кабинета словно пытался там что-то прочитать. – А расскажи мне, Рыцарь, как же так произошло, что ты её потерял?!
– Ну, – начал я собираться с мыслями, что бы по детальнее рассказать о происшествии. – Вылетаю я, значит, со станции.
– В какой системе?
– В Neche, мы там сейчас Федералов гоняем, так вот – вылетаю….
– Neche, – перебивает меня Тод. – Как же, как же – помню. Анархия там сейчас. Но я тебя перебил, продолжай.
– Вот только вылетел, перешёл на сверхскорость, как меня раз – выдёргивают. Трое Агентов. Анаконда, Питон и Фер-де-Ланс. Честно скажу – это был эпический бой. Я все банки слил, но не посрамил родную Инквизицию – победил их. Правда щиты были почти на нуле….
– Что не посрамил – молодец, – снова прерывает он меня.
Киваю и продолжаю:
– Вышел снова на сверхскорость и к своим, нас трое было. Да только на курс к ним лёг – опять дёргают! Двое на этот раз – Утопийцы. Питон и Орёл.
– И ты, конечно, принял бой? Хоть и щиты едва живые были?
– Конечно! Неуместно Инквизитору бежать от врагов!
– Победил?
– Да, но они мне щиты всё же сбили и лобовое стекло того… разбили. Вот – грамота ваша, на епитимью – выдуло её в открытый космос. Не удержал магнитик. О чём я сейчас скорблю. Сильно. И прошу мне….
– Значит – выдуло?
Киваю.
– Мде, – он смотрит на меня как-то насмешливо. – Да ты герой прямо! Пять кораблей завалил один! Может тебе орден дать, а?
– Нет, что вы, – смущённо бормочу в ответ, – зачем мне орден, мне и медали достаточно и грамотки новой.
– Скромный… это хорошо. А скажи мне, друг ты мой любезный. – Тод вытаскивает из стопки папок одну и раскрывает её:
– Ага, вот. Вот что тут у меня есть кхм… «….и сие лицо, обозначив себя как Инквизитор третьего класса, предлагал в баре станции Дескартес, индульгенции по сходной цене. Индульгенции он выдавал кусками, отрезая их от пергаментного свёртка с тремя печатями. При этом находился в состоянии подпития. Так, с тремя девками, барными, он произвёл бартер, обменяв их услуги на печати со шнурами чёрными, заявив во всеуслышание, что сие есть печати добродетели и снимают оные грех прелюбодеяния на шестьдесят соитий каждая. Лицу, известному как злостный пират и еретик он отрезал четверть листа с письменами и объявил что сие есть…».
Тод захлопнул папку.
– Ну-с… так что – выдуло, говоришь? С магнитиком?
Молчу.
– Да…. – Он встал и начал прохаживаться по кабинету. – Я тридцать лет в Инквизиции, но такого, – он указал на свой стол. – Такого ещё не видел. Тебе рассказать, что на самом деле было?
Отрицательно мотаю головой. Спалился. Эх… а так хорошо начиналось. Те, ну в баре, повелись на плащ по полной. Сначала, конечно, перетрусили, но когда я пару кружек – в подарок от заведения, принял – расслабились. Девки местные подтянулись – типа исповедуйте и грехи отпустите, отче. Грехи-то я им потом отпустил, но вот что меня дёрнуло грамоту ту достать и заявить что это глобальная индульгенция открытым листом, не знаю. Ну и слово за слово – продал её. Кусочками – всё как в донесении.
А когда выяснилось, что это не индульгенция – едва ноги унёс. Шалавы эти ещё разорались – типа фальшивка это, изнасиловали их. Едва удрал. Потом ещё отбиваться замучался, кто-то Федералам стуканул. Эх….
Молчу.
– Да… – брат Тод всё это время продолжал ходить по кабинету. – Ну и что мне с тобой делать?
– Простить?
Он аж поперхнулся от моего предложения.
– Тебя? Да за меньшее на костёр отправляли! – Тод остановился и внимательно на меня посмотрел: – Слушай, а давай мы тебя сожжём, а? И мне проще и тебе лучше.
– Лучше? Чем?
– Мучиться меньше.
Отрицательно трясу головой.
– Не хочешь. – Констатирует он. – Ну, это-то понятно. Что же мне с тобой делать.
И, видя что я порываюсь что-то сказать, делает жест рукой:
– Молчи уже, наговорил ты тут….
Ещё какое-то время проходит в тишине, нарушаемой только шагами Тода. Наконец он принимает какое-то решение и усаживается на своё место.
– Ладно. С учётом твоего очередного, – он вздыхает, – раскаянья и принимая во внимание твои предыдущие заслуги, я дам тебе шанс реабилитироваться.
Он чем-то щелкает и на стене напротив меня загорается проекция карты Галактики.
– Смотри и запоминай. Дело в следующем….
* * *
Если вам кто-то скажет, что рубка дальнего разведчика комфортное место – плюньте ему в глаза. Я третий час сидел в крохотной кабинке Даймондбека, пытаясь понять за что именно брат Тод решил столь изощрённым способом проявить своё неудовольствие. Ну пошалил малость – так оштрафуй. Поклоны там отбивать заставь или псалмы в хоре петь сутками – это бы я понял. Но часами сидеть в этом гробике – это превосходило все мыслимые границы. Не знаю, может кабины других скаутов этой модели и были попросторнее, но в том, что был выделен мне под эту миссию места свободного не было. От слова совсем.
Всё свободное пространство было занято дополнительными охладителями и модулями дополнительного бронирования.
Когда брат Тод протянул мне лист с характеристиками корабля для данной миссии мне стало грустно с первого взгляда.
– А щит где?
– Бронёй оттанцуешь!
– Так тут стандартный, лёгкий сплав! Меня распилят моментом!
– А ты не подставляйся, этот скаут весьма манёвренный.
– Оружие где? Эти две пукалки пульсовые – это и всё?
– Мы тебя не воевать шлём.
Со слов Тода задание было простое. Мне всего-то следовало скрытно прибыть в систему Dvorsi, на станцию Чернуха и там найти агента Инквизиции. Он должен передать мне информацию о системе, куда прибудет секретный курьер – прибыть в точку рандеву, подобрать один конт и вернуться назад – в Komadheny. Всё просто, да?
Сложности начинались при разборе деталей. Прежде всего агент был художником и специализировался на древне Земной живописи, а конкретно – на малых голландцах. Там вся
