понимаю, – поспеши заверить его.
– Вот и славненько. Теперь к делу. Я открываю коробку и осматриваю артефакт. Потом передаю его тебе – ты его осматриваешь. Если замечаешь что либо, похожее на символы Древней Империи – даёшь мне знать. Доступно?
Киваю.
– Хорошо. Люблю понятливых. – Он тянется к первой коробочке и открывает её, извлекая на свет какой-то сплавленный кусок метала.
– Брат Тод, – прерываю его, поражённый только что пришедшей в голову мыслью. – А это не опасно? Ну, голыми руками? Я вон, – поднимаю свои ладони, всё ещё облачённые в перчатки, – коробки и то в перчатках брал. А вы – голыми руками.
– Не надо недооценивать силу Веры, – всё ещё держа железяку в руке говорит он мне.
Недоверчиво хмыкаю. Угу – сила веры. А так же Нади и Любы. Вот подцепит заразу какую….
– Кроме того, – всё тем же пасторским тоном продолжает он, – они давно мертвы и полностью безопасны. Держи. – И протягивает артефакт мне.
Верчу его в руках. И это – артефакт? Более всего похоже на кусочек двутавра, попавшего под пресс. Осматриваю внимательно – но никаких маркировок не нахожу и возвращаю назад. Тод аккуратно укладывает его назад и перемещает коробку на пол.
– Знаешь, чего это было? – Спрашивает меня.
– Не, железка какая-то, со свалки.
– Чему вас только в ваших академиях учат? Это кусок башни с Земли. Была такая – решётчатая, в середине Европы стояла – почти три тысячи лет назад.
Пожимаю плечами – железка она и есть железка.
Теперь уже он хмыкает и открывает следующую коробочку.
За последовавшие несколько часов я видел прозрачные, желеобразные кристаллы, которые прикольно дрожали, стоило их встряхнуть, ещё много разных железяк – останков древней техники, пару редких жемчужин – они пели, точнее издавали мелодичные посвистывания, стоило их согреть в ладони. Нечто похожее на плоскую консервную банку со сложенными с одной стороны палочками-ножками – как объяснил Тод, это некое псевдоживое существо, вроде как бывшее домашним животным у некогда сгинувшей расы. Несколько свёрнутых в трубочку калек с то ли узорами, то ли текстами – как по мне, то просто кривульки, закорючки и щербины.
Ещё было несколько явно техногенных объектов абсолютно непонятного назначения. Вот представьте себе плитку макарон быстрого приготовления. Представили? Теперь врастите в неё пупырчатую сферу, причём – при нажатии на пупырышки сфера бесшумно проворачивается, хотя эти выросты на её теле явно должны цепляться за макароны. Что это не знал и Тод. Или вот ещё: два с лишним десятка квадратных пластин с ноготь мизинца. Между собой не соприкасаются, но держат форму прямоугольника. Если нажать пальцем на одну из пластин – она может встать торчком или опуститься вниз – как люк, или начать вращаться вокруг своей диагональной оси. И что это? Головоломка? Кусок брони? Фильтр? Ещё запомнился синий прозрачный крокодильчик, или что-то иное – сильно смахивающее на обычного крокодильчика. Когда мы после осмотра его положили в коробку – коробка лежала неровно, уперевшись краем в стенку, он резво пополз вверх по наклонной стенке. Проведённые эксперименты показали, что крокодильчик полз вверх по любой наклонной поверхности, оставаясь абсолютно мёртвым в руках или на горизонтальной плоскости.
Проверив больше трёх четвертей, мы наконец наткнулись на искомое – небольшая пластина, явно шильдик. К тому моменту мы уже серьёзно вымотались и Тод меланхолично передал мне пластинку, мазнув по ней взглядом – после всех виденных диковинок она не производила никакого впечатления. Я тоже мельком посмотрел на неё, машинально отметив, что изображённый в её верхней части символ очень похож на Имперского орла, только на какого-то неправильного. Ниже птички с растопыренными лапами и распушённым хвостом, шла надпись – символы были выписаны какой-то наклонной вязью, состоящей из символов, отдалённо похожих на современный алфавит. Слова, если это были слова, конечно, были разделены уменьшенными копиями верхней курицы и больше напоминали замысловатый узор, а не текст.
Повернув пластину к свету я прищурился и вгляделся, пытаясь понять, что меня так удивило.
– Брат Тод, – привлёк я внимание инквизитора. – Тут что-то вроде нашего Орла, но мутант какой-то, двухголовый.
– Угу, – безразлично ответил он, продолжая вертеть в руках брусок жёлтого метала с рядом разнокалиберных дырок.
Приблизил пластинку к глазам и постарался прочитать:
– Ээээ… тут вроде надпись есть… ээээ… герб, ну птичка… в… эээ… год… птичка… вроде триста сорок семь написано… птичка… дина… династии….
Хоп! – Тод резким рывком вырвал у меня из рук пластину.
– Ты чего? – Опешил я, но он не ответил, внимательно разглядывая шильдик.
– Оно! Есть! – Он оторвался от пластины и посмотрел на меня. – Нашли!
Киваю и спрашиваю:
– А что там написано-то?
– Меньше знаешь….
– Понял, – киваю я. – Ну что – всё, закончили тут?
– Ага. Пакуем назад. – И он начал передавать коробки мне, для укладки их в конт.
– А что, дальше смотреть не будем? – Спрашиваю. – Интересно же.
– Времени нет, – отвечает он, протягивая мне очередную упаковку, уже со стола – из числа так и оставшихся неоткрытыми. Вздыхаю, принимая и размещая её в контейнере.
– А их, – киваю на конт, – куда теперь?
– В запасник, – он неудачно протягивает мне очередную коробку и я роняю её на пол. Из картонки вываливается непонятная, сопливо-зелёного цвета загогулина.
– Ну ты аккуратнее не можешь? – Накидывается на меня Тод. – Коробку порвал. Эх… растяпа.
Я не обращаю никакого внимания на его слова – эта хреновина выглядит как родная сестра той, что подарил мне Урфин при прощании. Видя мой ступор, Тод моментально подбирается, кладя руку на кобуру:
– Что? Ты в норме?
Поднимаю загогулину с пола.
– Слышь, Тод, я такую уже видел.
– Где? – Он взволнован и не обращает внимания, что я не поименовал его братом.
– Ну, мне подарили похожую.
– Кто? Когда?
– Несколько месяцев назад. Знакомый один.
Он задумывается на короткий миг.
– Отложи в сторону. Потом разберёмся, – протягивает мне очередную коробку, – и будь повнимательнее.
Без происшествий загружаем оставшиеся упаковки в конт и я защёлкиваю замки. Зеленоватая хрень одиноко лежит на столе.
Закуриваю, сидя прямо на конте.
– Тут курить нельзя, – Тод показывает на плакат с перечёркнутой сигаретой на стене.
– Ну, оштрафуй меня, – отвечаю ему, выпуская струю дыма в плакат.
– Ладно, – он присаживается рядом. – Сей грех отпускаю тебе, ибо грешны мы от создания своего.
Он тоже достаёт пачку и присоединяется к моему занятию. Увидев мой ехидный взгляд поясняет:
– Я же сказал – мы.
Докурив, он не вставая вызывает грузчиков и когда те приходят, отдаёт им конт с наказом передать его брату Петру.
– Пошли, – он провожает грузчиков с контом взглядом.
– Куда?
– Покажешь свой артефакт, – Тод
