пришлось повторить уже озвученную доктору версию о своих приключениях-злоключениях на квартире у Карпухиных. На этот раз обошлись без пафоса и героизма, майор мужик тёртый и пышное красноречие не ценит.
Молча выслушав доклад и не задав ни одного вопроса, командир ударной группы начал размышлять вслух:
– Хм! Интересно, какого чёрта он вообще попёрся к Карпухиным? Что он от них хотел?
Ребята дружно пожали плечами, сознаваясь в неведении, хотя понимали, что их в общем-то и не особо спрашивают. За рассказом время и расстояние пролетели незаметно. Кот, сворачивая под арку, сообщил:
– Подъезжаем.
– Вижу, – кивнул майор и, открыв кейс, положенный в машину его помощником, извлёк две сбруи с эрпээрами. – Вот, – он кинул оружие назад, на колени Тимохину, – быстро надели оба, и на допросе ни гугу про потерю. Проболтаетесь, я вам сам языки повырываю на фиг.
Внештатники ошалело уставились на командира, но тем не менее быстро исполнили приказ. Они могли только догадываться, на какой риск идёт Сулинов. Вернув им «рэпы», майор по факту совершил должностное преступление, покрывая провинившихся парней, и если об этом узнает начальство, то последствия будут самые плачевные.
– А ваши не проболтаются? – на всякий случай спросил Александр.
– За моих не переживай, – сухо проворчал майор. – Главное, чтоб вы дурака не сваляли. Хотя, думаю, вами сейчас особо и заниматься никто не будет, все кинутся эмиссара изучать. Трофей-то какой! Вас же просканируют, проверят на вшивость, заставят написать отчёт, и можете валить на все четыре стороны. Как только остановимся, сразу идите в медчасть. А там видно будет.
Машина затормозила и остановилась. Следом припарковалась остальная кавалькада. Взявшись за ручку дверцы, Сулинов оглянулся на ребят и сурово предупредил:
– Но учтите, это был первый и последний раз. За очередную потерю оружия я вам лично всё лишнее клещами поотрываю. А что у вас лишнее, я найду, не сомневайтесь.
Он покинул пикап, беря на себя командование разгрузкой.
Напарники какое-то время сидели как пришибленные, переваривая напутствие командира. Потом Всеволод толкнул локтем Александра и, кивнув ему на дверцу, открыл со своей стороны и полез наружу. Тот тяжело вздохнул, боковым зрением отметил Варвару, покинувшую минивэн и зашедшую в здание Комитета. Проводил взглядом конвой с носилками, проследовавший туда же. И, посмотрев, как Борменталь с майором шепчутся о чём-то в сторонке, ещё раз тяжело вздохнул и покинул салон. Всё равно придётся сдаваться медикам и бюрократам…
Где-то через час Тимохин и Долгоруков были свободны. Как и предсказывал майор, ими почти не занимались. Всем в Комитете сегодня стало не до каких-то там внештатников. Их подвиги и косяки затмил пленённый эмиссар. Вот уж это событие так событие. Поэтому все от малых чинов до высокого начальства были заняты подготовкой к допросу столь редкого «гостя».
Напарников бегло осмотрели, обработали ранки, синяки, ссадины и прочее, вкололи двойную дозу противостолбнячного и обезболивающего, приняли у них в арсенал эрпээры и быстренько вытолкали на волю.
Отойдя от здания Комитета на пару кварталов, парни приняли решение зайти в кофейню перекусить. Заказали себе по большой чашке кофе, гору выпечки и настроились на отдых. Немногочисленные посетители опасливо косились на них, настороженные потрёпанным видом и побитыми физиономиями.
Но Тимохину с Долгоруковым всё было фиолетово – и как они выглядят, и как на них смотрят, и что о них думают. Они зверски устали, тела всё равно болели после побоев, а потому они просто наслаждались уютом и спокойной обстановкой заведения. Когда половина плюшек и кексов была съедена, а кофе выпит и заказан ещё по одной чашке, Всеволод решился на разговор:
– Как тебе Варвара? Интересная девушка, не находишь?
– Не то слово интересная, – честно ответил Саня. – Я бы сказал, нетипичная или даже необыкновенная.
– Почему?
Александр пожал плечами, не в силах облечь в слова те ощущения, которые вызвала в нём милашка с винтовкой. Он был в замешательстве, ведь уже давно не пацан и отношений с женщинами было предостаточно, а тут под взглядом Вариных карих глаз почувствовал себя глупым, смущённым мальчишкой. Не придумав, что ответить, сам спросил у Всеволода:
– А ты что о ней думаешь? Ты ведь тоже на неё смотрел, я видел.
Уши у блондина стали пунцовыми, он неопределённо пожал плечами и тоже не ответил. Напарники ещё какое-то время помолчали, доедая печево и допивая кофе.
– Ты куда дальше? – нарушил молчание Тимохин. – Может, зайдём в «Бир хаус», пропустим по кружечке?
– Да рановато ещё для пива-то…
– Ничего не рано, – возразил Александр. – Уже давно за полдень перевалило, я бы даже сказал, до вечера всего ничего осталось.
– Ну-у… – всё ещё сомневался Долгоруков, которому, похоже, больше хотелось поскорее добраться до кровати и подремать пару-тройку часиков. – Если только по одной.
– Можно и по одной, – легко согласился его лохматый напарник. – Я и сам не сторонник длительных запоев. Мне половины кружки за глаза хватит…
Глава 3
Откуда-то издалека, сквозь пелену и непрерывный гул, доносились непонятные звуки. Сознание медленно поднималось из небытия, давая возможность обрести ощущения и познать окружающее. Увы, лучше бы оно (сознание) оставалось там, где сидело, и никуда не высовывалось.
Жуткая боль навалилась, казалось, со всех сторон, из-за чего непонятно было, что же именно болит. Бесконечно долгие мгновения он привыкал к ней, дожидаясь облегчения. Облегчение не приходило. А сознание неумолимо охватывало всю сущность, выталкивая её навстречу реальности.
Сперва Александр вспомнил своё имя. Потом стал постепенно различать, какие части тела у него болят. Сильнее всего болит голова. Бонусом присутствуют тошнота и резь в гортани. Похмелье – страшная вещь…
Звуки, пробивающиеся сквозь гул в ушах, стали чуть более отчётливыми. Рингтон мобильника. Опять?! Тимохин попытался открыть глаза. Не получилось. Попробовал подняться. Руки упёрлись в пол, но оторвать тело от его поверхности не смогли. От приложенных усилий всё вокруг закружилось. Крутился Саня, крутился пол, крутился мир вместе с ним. Мутило всё сильнее. Горло жгло немилосердно.
Из задворок сознания всплыли мутные воспоминания о вчерашних событиях и…
«Долбаный табурет! – мысленно выругался Александр, поскольку вслух он ругаться пока не мог. – Пропустили по одной, называется?! Да чтоб вас всех с разворота да лбом об паровоз! Добейте меня уже кто-нибудь. Не мучайте…»
Беззвучный вопль души остался безответным. Зато беспощадный рингтон продолжал верещать, отдаваясь в голове жёстким резонансом. Ещё одно усилие, ещё одна
