тогда Эдик решил забыть о приличиях. Из коридора он пошел в сторону кухни, где никого не нашел. Чайник на плите был холодным, а кухонная раковина сухой.
Тогда он развернулся и стремительным шагом направился в одну из двух комнат ‒ в ту самую, которая была жилой. Другой Мигунов не пользовался по причине того, что она давно превратилась в лежбище вещей, с которыми трудно расстаться.
«Всякий хлам там хранится, – как-то сказал он Эдику. – Сломанное кресло девятнадцатого века, книги и даже старая софа. Все руки не доходят разобраться».
Зайдя в комнату, где обычно спал и работал дядя Миша, Эдик в растерянности остановился. Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что старика здесь нет.
Чтобы осветить помещение, Эдик включил свет и осмотрел полы под столом и за диваном ‒ там, где могло бы поместиться тело упавшего человека. И снова ничего.
Он проверил и окна, которые оказались закрытыми.
Эдик стоял посреди комнаты и ничего не понимал. Мигунова он знал как человека пунктуального, порой даже очень, с перебором. Он никогда бы не ушел из дома, не закрыв дверь. А тут и в квартире никого, и заходи любой прямо с улицы.
Но на кухне Эдик обнаружил холодный чайник. А ведь по вечерам дядя Миша непременно чаевничал. Сам признавался, что врачи не велят пить много жидкости на ночь, но привычка, знаете ли.
Эдик заметил мобильный телефон, лежавший на диване. Несколько пропущенных от абонента «Кумарчи» и эсэмэс-сообщение с тем же именем отправителя, которое Эдик послал Мигунову сегодня утром. Больше в этот день дядю Мишу никто не беспокоил.
Прислушавшись, Эдик услышал на лестничной площадке слабый характерный звук ‒ так закрываются двери лифта. Он вышел в коридор и стал ждать.
Шаркающие шаги направлялись прямо к двери квартиры. Вот-вот в замок вставят ключ, и на пороге появится дядя Миша. Эдик тут же выставит руки вперед и бросится его успокаивать: мол, что же ты, старый дурак, дверь открытой оставил? Но шаги замерли, а после хлопнула совсем другая входная дверь ‒ соседская.
Эдик взлохматил волосы. И что теперь делать? Но как только в его голове возник этот вопрос, то стало понятно, что кое-где Эдик еще не побывал.
Не дай бог…
Санузел в квартире был совмещенным. Мигунов однажды заметил, что для него это очень удобно, так как он живет один, а потому очереди к унитазу не создает.
Эдик подошел к двери санузла и зачем-то постучался, прежде чем войти.
Михаил Иванович Мигунов лежал на кафельном полу на боку, головой под раковиной и лицом к стене.
Эдик тут же нагнулся и приложил пальцы к его морщинистой шее. Пульса не было, а кожа дяди Миши ожгла холодом палец Эдика. Он успел заметить на кафеле немного крови прямо под его головой и это зрелище его почему-то окончательно заморозило.
Он вышел в коридор и осознал, что, вопреки всему, совершенно спокоен.
Равнодушно взирая с высоты своего роста на скрючившееся тело, он почему-то не испытал в своей душе ровным счетом ничего. И именно этот факт неожиданно напугал его сильнее всего остального.
Целый день Наташа решала мелкие, но важные проблемы и проблемки, до которых у каждого человека не сразу доходят руки. За годы, проведенные в другой стране, их скопилось предостаточно.
К вечеру, не чуя под собой ног, она устроилась на диване с бутылкой пива и открыла ноутбук, чтобы проверить почту. Но после первого прочитанного письма в ее дверь кто-то яростно стал звонить.
Четыре долгих звонка не оставляли шансов на спокойный вечер. Ее срочно хотели видеть. Что-то случилось.
Вот уж кого-кого, но Эдика Кумарчи Наташа увидеть не ожидала. Их время прошло, и виделись они теперь редко. Если Эдик и вспоминал о Наташе, то крайне редко, порой пропуская дату ее рождения. Обиды она не держала, просто отодвинув его на задний план своей жизни, поэтому его внезапное появление ее немного напугало.
– Можно? – хрипло спросил Эдик.
– Заходи, – растерялась Наташа и вспомнила, что на ней мятые пижамные штаны и растянутая футболка.
Эдик оттер ее плечом и ввалился в прихожую. Сам закрыл дверь и, не спрашивая, стал разуваться.
Наташа, наблюдая за ним, почему-то сразу поняла, что вчерашний визит Мигунова и сегодняшнее появление Эдика как-то связаны.
– Одна? – спросил Эдик.
– Сегодня ‒ да, – ответила Наташа.
Сказала и прикусила язык. Кому и зачем она лжет? Он тут вообще не по этому поводу. И трезв. Определенно, что-то произошло.
Эдик пошел на кухню, Наташа последовала за ним. По-хозяйски открыв шкафчик, Эдик взял с полки стакан и налил в него воду из-под крана. Быстро все выпил и повернулся к Наташе:
– Давно видела Мигунова?
– Вчера вечером приезжал, – сразу же ответила Наташа.
– А потом?
– Нет.
– Умер, – объявил Эдик.
Наташа ахнула тихим «нет». О чем угодно могла подумать, но только не об этом.
– Как? Где?
– Дома. Я только что оттуда.
– То есть ты, получается…
– Да, да! – раздраженно ответил Эдик и сел наконец на стул. – Я его нашел. Лежит на полу в ванной, а дверь в квартиру была открыта, понимаешь? И телефон не тронут, и все вещи на месте.
– Откуда ты знаешь, что все вещи на месте?
– Так видно же, что в квартире ничего не искали. – Эдик посмотрел на Наташу, как на умалишенную. – Все на своих местах…
– Подожди-подожди, – остановила его Наташа. – Медленнее можешь?
– Да что тебе непонятно-то? – взорвался Эдик. – Он на связь сегодня целый день не выходил. Я после работы сам к нему поехал. Входная дверь, говорю же, была нараспашку, а за ней темно и тихо. И нашел-то его не сразу, сначала по квартире прошелся.
– Ты в полицию позвонил?
– Я никуда не звонил. Вышел оттуда так же, как и пришел. Ничего не трогал. Поехал сразу к тебе, а почему ‒ не спрашивай.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Не знаю.
Наташа взяла пустой стакан и поставила его в мойку.
– Ты ушел и даже дверь в квартиру оставил открытой?
– Говорю же! – вскинулся Эдик. – Оставил все так, как и было.
– Не ори. Долго ты там пробыл?
– Не очень. Но кое-что нужно было проверить.
Наташа уже знала, что именно он искал.
Она сразу поняла, что именно нужно делать. Знакомые оперативники не раз благодарили ее за помощь. Помогая следствию, Наташа чувствовала себя нужной и знала, что ее уважают. Может быть, пришло время и им отблагодарить ее за труды? Не финансово ‒ с этим делом все было в порядке. Страшновато обращаться за помощью к ментам в такой-то ситуации, но
