Неолибералы настаивают на необходимости аналогичного «реформирования» и трудовых пенсий. Но наиболее предпочтительным вариантом, по их мнению, является упразднение или ограничение минимальных уровней и соответствующих пенсионных соглашений, и государственных пенсионных планов в пользу сугубо индивидуальных схем, когда люди выбирают планы пенсионных инвестиций на открытом рынке. Традиционно по поручениям плательщиков пенсионных взносов в отношения с инвесторами вступали государственное учреждение или организации работодателей (и то и другие обладали необходимыми экспертными знаниями). В случае же осуществления предложений неолибералов индивид остается один на один с инвестиционным фондом. В идеале, пусть и без сколько-нибудь заметного влияния либеральной идеи, государство требует, чтобы его граждане использовали частный пенсионный механизм, гарантирующий пенсионным фондам приток клиентов, но оставляющий их на рынке в одиночестве, предоставляя свободу заключения любых сделок. Основные примеры такого рода сочетаний государственного принуждения и свободного рынка, на которые так любят ссылаться неолиберальные комментаторы, предлагают нам Чили времен диктатуры А. Пиночета и Сингапур, режим правления в котором никак не назовешь демократическим. Гораздо труднее убедить в необходимости использования механизмов, основанных на принуждении, избирателей в странах, где проводятся свободные выборы.
Для того чтобы смягчить проблемы, связанные с использованием пенсионных планов, предусматривающих заранее установленный размер взносов, участникам этих схем может быть предоставлена возможность коллективного распределения рисков в рамках профессиональной группы или всего населения страны. Кроме того, могут быть приняты меры к тому, чтобы структуры, управляющие размещением денежных средств, не имели возможности переложить основное бремя рисков на плательщиков взносов, не обладающих совершенными знаниями. Реформированная система постоянных пенсионных взносов соответствовала бы реформированному неолиберализму. С одной стороны, это означало бы признание реалий пенсионного финансирования в рыночной экономике (если трудности не слишком преувеличены) и шагом в направлении к схеме постоянных взносов. С другой стороны, коллективизация риска и государственное регулирование означают признание отрицательных последствий этой схемы с точки зрения рыночной защищенности простых людей.
Переоценка программы реформирования рынка труда
В свете более широкой точки зрения на роль классового неравенства в противостоянии рискам может быть пересмотрена и неолиберальная программа реформирования рынка труда. В соответствии с крайней ее формой отдельные люди должны взять на себя ответственность за управление своими собственными рисками занятости, включая образование и профессиональное обучение, необходимые для того, чтобы справляться с изменениями структуры занятости в будущем. Они никак не должны полагаться на помощь государства в поиске работы или в освоении тех или иных трудовых навыков, поскольку, согласно неолиберальным воззрениям, государственная политика отрицательно воздействует на результаты функционирования рынков, а связанные с ней программы расходов ведут к увеличению налогового бремени. Таким образом, государству как агенту снижения уровня неопределенности отводится предельно ограниченная роль. Однако это не означает, что ответственность перекладывается на работодателей. Неолиберальная модель не предполагает оказания ими помощи трудящимся. В идеале на неолиберальном рынке труда фирмам нет необходимости даже в том, чтобы брать на себя ответственность за повышение квалификации наемных работников как ценного для них ресурса. Участники рынка – это индивидуальные продавцы трудовых услуг, время от времени предлагающие себя фирмам внаем. После того как потребность в услугах отпала, продавцов труда увольняют или они покидают предприятия по собственному желанию ради лучших условий найма. Эта часть неолиберальной концепции настолько далека от реальности, что относительно ее полного осуществления имеются очень большие сомнения. В то же время нельзя не упомянуть о предпринимаемых в этом направлении шагах, таких как распространение краткосрочных трудовых контрактов, трудовых договоров с нулевым временем, когда работники рассматриваются как самозанятые, даже если они выполняют всю свою работу для одного работодателя. Для осуществления тех или иных видов необходимой деятельности фирмы все чаще используют не собственных сотрудников, а обращаются к услугам внешних подрядчиков. При этом договоры заключаются с другими фирмами, специализирующимися на найме работников, обладающих необходимыми профессиями, а не с отдельными людьми. Повторим еще раз: реальный неолиберализм представляет собой игру, которую ведут друг с другом не отдельные индивиды, а корпорации. Непрерывно упоминаемый в риторике неолибералов человек – не более чем фигура речи.
Подавляющее большинство трудящихся, включая многих из тех, кто обладает высокой квалификацией, плохо представляют себе, какие знания им могут потребоваться в будущем. С точки зрения рынка это не является проблемой. Если достаточно большое количество людей будут использовать различные средства подготовки самих себя к требованиям рынка труда в будущем, то некоторые из них обязательно добьются успеха. Возможно, этого будет достаточно для того, чтобы удовлетворить потребности работодателей. Остальные могут быть «отбракованы». Пусть они ищут работу, на которой будет востребован их относительно низкий уровень квалификации, ведь их инвестиции в профессиональную подготовку не оправдали себя. Заработная плата таких работников снизится до уровня «расчистки» рынка. Та же самая логика обычно применяется в отношении предпринимателей: попытки многих из них воплотить в жизнь разнообразные идеи терпят фиаско, но достаточно и тех, кто добивается успеха в условиях динамично развивающейся экономики. Успешные предприниматели присоединяются к кругу людей, изначально достаточно богатых для того, чтобы не подвергать себя высокому риску. Так будут поступать многие из преуспевающих людей, поскольку они имеют доступ к упомянутым выше ресурсам знаний. Эта модель способствует углублению неравенства, так как она ведет к увеличению самоподдерживающегося разрыва между теми, кто добился успеха, и людьми, по тем или иным причинам потерпевшими неудачу.
В реальной жизни чистая неолиберальная модель встречается очень редко, но она является подразумеваемой официальной позицией ЕС, МВФ и ОЭСР. Она же задает направление государственной политики многих стран мира, осуществляющих реформы рынков труда (о чем свидетельствуют хотя бы условия оказания помощи по выходу из кризиса Греции, которые обсуждались в главе II). Сохранение защиты труда в течение столь длительного времени обычно связывается с неспособностью государства отстоять законные интересы трудящихся. Гораздо реже упоминается рациональная основа этого сопротивления. Отказ от признания важности проблемы знаний или информации для обычных трудящихся приводит к тому, что неолиберальный подход порождает экстерналии, выражающиеся в значительных прямых (способности и навыки работников) и косвенных потерях. Во втором случае имеется в виду неадекватность предъявляемого в экономике спроса, обусловленная неопределенностью относительно будущего рабочих, что, в свою очередь, подрывает их уверенность как потребителей, а также раздражающий внешний эффект тревоги и страха. Возможно, мы должны будем смириться с некоторыми из этих издержек. По сравнению с общими результатами маркетизации они выглядят не такими уж важными. В какой-то степени эффективность рынка – вопрос отказа от одних целей в пользу других. В некоторых случаях новые рынки создаются для «захвата» того, что было внешним эффектом на первом рынке. В других случаях мы можем оценить экстерналию как достаточно важную для того, чтобы вызвать отклик в публичной политике.
