он с тоской вспоминал щедрый, яркий магический мир, который недавно покинул, и с новой силой мечтал в него вернуться. Лангвад снял крышку со специального охлаждающего сосуда для питьевой воды, поднес его к губам и обомлел. При вспышке очередной молнии на значительном удалении от поселка стали отчетливо видны две фигурки без защитной одежды и дыхательных масок.
На открытом пространстве стрелы громоотводов были установлены только рядом с накопителями энергии, и мощные разряды просто уходили в землю. Пешком передвигаться по долине категорически воспрещалось, потому что смерть человека от удара молнии была неминуема. Все работы на местности производились в специальных скафандрах, которые выдерживали до нескольких попаданий без риска для жизни, и только на территории поселения, где металлические стержни составляли своеобразную заградительную сеть, можно было безопасно ходить по улицам.
Себастьян отшвырнул сосуд с питьевой водой и бросился к выходу. На улице рядом с пансионом для гостей стояло его личное транспортное средство. Эти вездеходы с огромными колесами и вычурным названием «Excursor Cagliostro» были созданы специально для экстремальных условий планеты, и здесь ими пользовался каждый. Вездеходы собирали из сверхпрочных пластиковых деталей, а на крышу кабины устанавливали стрелу громоотвода, от которой через изоляционный материал до самой земли были проложены металлические цепи, волочившиеся сзади за машиной.
Лангвад гнал свой «Калиостро» на предельной скорости и уповал только на чудо. За время перелета он подробно описал большинство здешних опасностей, разжевал все правила, которые необходимо соблюдать на планете. Себастьян был уверен, что брат и сестра все поняли правильно, но видимо ошибся. Черное полотно неба разорвал похожий на гигантское насекомое разряд молнии. Он ударил прямо в хрупкую девичью фигурку, и молодую волшебницу окутало нестерпимо яркое сияние.
Себастьян налег на рычаги управления в попытке выжать из двигателя все возможное, однако Анна внезапно вскинула руки, оттолкнула от себя потрескивающую световую оболочку, и огромная шаровая молния устремилась навстречу вездеходу. Огромная машина содрогнулась всем корпусом, словно на полном ходу налетела на препятствие. Лангвад не был пристегнут к креслу водителя. Его бросило вперед и в сторону, а потом он оказался на полу. Инстинктивно свернувшись в комок, он приготовился к неизбежному возгоранию, даже взрыву, но вокруг царила тишина, лишь сухо пощелкивал на крыше кабины преобразователь энергии. Себастьян рискнул, наконец, распрямиться и взглянуть на последствия катастрофы.
— Что за… Как такое возможно?!
Его «Калиостро» целый и невредимый стоял на том же самом месте, с которого он начал свою безумную гонку по ночной равнине. Не успел Себастьян прийти в себя и выбраться из машины, как совсем рядом вместе с яркой вспышкой появился Ксан. Он оглядел вездеход, потом поднялся по лесенке и распахнул дверь кабины.
— Ботаник, ты цел? У тебя все в порядке?
— Я… — голос Себастьяна сорвался на фальцет, и он попробовал снова. — Я-то цел, а что вы делали ночью на равнине? Искали смерти?! Здесь нужно соблюдать правила, иначе не выживешь!
— Эти правила для обычных людей, мой друг, а нам с Нэн нужны особенности здешней природы, чтобы проверить свои силы. Планета не опасна для таких, как мы…
— Не опасна?! Ты издеваешься? Опасность — ее второе название! Здесь сплошь извержения, землетрясения, ураганы, сухие грозы, океаны ядовитой жидкости…
— Ботаник, ты не услышал меня.
— Если ты здесь, где твоя неубиваемая сестра?!
Ксан сначала убедился, что его расстроенный собеседник способен держать паузу, а потом спокойно заговорил.
— Моя сестра сейчас в отведенных ей покоях, наверное, готовится ко сну. Тебе тоже нужно поспать, Ботаник, а то ты выглядишь усталым.
Себастьян глубоко вдохнул в тщетной попытке немного успокоиться.
— А вы не могли посвятить меня в свои планы заранее, чтобы я не выглядел дураком?
— Объяснять людям магические необходимости бесполезно, Ботаник. Без обид, просто дай нам делать свою работу.
— Значит, Анна способна перемещать такие крупные и тяжелые объекты? — Лангвад недоверчиво осмотрел огромный «Калиостро».
— Пока только с моей помощью, а вес и размер не имеют значения, лишь бы было достаточно энергии. На Кали этого в избытке.
Оставив хозяина здешних мест размышлять о техномагических возможностях семейства Корвел, молодой волшебник отыскал отведенные ему скромные апартаменты и на мгновение задержался перед входной дверью. Оказалось, что у него гости, а точнее, гостья, которая с удобством расположилась на постели, приняв нарочито небрежную позу. При виде обнаженной Оливии Данли первым желанием Ксана было оставить ей свою кровать и уйти ночевать к Себастьяну, но строгие правила этикета, преподанные когда-то Лаэром, не позволили ему это сделать.
«Никогда не навязывай женщине свое внимание и не оскорбляй ее откровенным отказом, — не раз повторял его мудрый мэйдин. — Изгибай свое мышление, ищи более достойный выход из ситуации, чтобы не ранить ее гордость и самому сохранить лицо». После сегодняшней стычки Оливии с Себастьяном волшебнику ничего не оставалось, как остаток ночи упражняться в искусстве интимной дипломатии.
— Простите, если помешал вашему отдыху, мастер Данли. Неужели я ошибся дверью? — сердце Оливии колотилось, как безумное, но она заставила себя лежать неподвижно. Ожидания не оправдались, белокурый юнец при виде нее не испугался, не растерялся, а отреагировал с полным самообладанием. — Ах, нет, вон лежат мои вещи! Чему же я обязан столь неожиданным удовольствием?
Он говорил медленно с очаровательным иноземным акцентом, словно припоминая слова чужого языка и сверяясь со своим внутренним переводчиком. В его голосе проскальзывала едва заметная хрипловатая нотка, которая непроизвольно ласкала женский слух. Теперь, когда Оливии удалось рассмотреть брата невесты как следует, она поняла, что перед ней вовсе не юноша, а молодой мужчина неизвестной ей расы, который двигался плавно и уверенно и, если чувствовал сейчас неловкость, ничем ее не выдавал.
Его красивое лицо не выражало ни потрясения, ни интереса, лишь вежливое внимание, и Оливия начала опасаться, что вскоре сильно пожалеет о своем импульсивном поступке. Так и не ответив на вопрос, она разглядывала светлые локоны до плеч, невероятные аметистовые глаза, четко очерченный рот и упрямую линию подбородка совершенно незнакомого мужчины. Она не знала, что ему сказать, так как внезапно растеряла весь свой кураж. В попытке отгородиться от собственной глупости Оливия закрыла глаза и с ужасом поняла, как близко к ним подступили слезы.
Обычно Ксана мало интересовал эмоциональный настрой людей, если только он не нес в себе угрозы, но эта женщина явно была в отчаянии и таким оригинальным способом, видимо, пыталась отомстить Себастьяну за нанесенные обиды. Молодой волшебник сильно сомневался, что в прошлом Ботаник мог намеренно оскорбить эту женщину, скорее всего, просто не замечал ее притязаний. Но он сам тут
