– проговорила мама.
– Мне очень хотелось тебя увидеть, – вновь обняла я ее, – Только вот очень боялась за вас. Как ни крути, а я для вас опасна.
– Ерунда! Моя дочь не может быть опасна для меня! – махнула она рукой в пренебрежительном жесте.
– Ты слишком сильно меня переоцениваешь.
– Нет, просто я тебя люблю, – она прижала меня сильнее.
– Мамочка моя дорогая, что с тобой? Ты похудела, осунулась. Кожа какого-то странного цвета, – начала я переходить к делу. Все-таки не на такое уж и долгое время мы приехали. Мне нельзя забывать об основной цели моего приезда.
– Это тебе кажется, – с усталой улыбкой проговорила она. В этот момент краем глаза я заметила, как в нашу сторону повернулся Отто. И тогда я поняла, что если мама не скажет мне правды, то это сделает он. Отто очень любит маму и поэтому даже вопреки ее желанию скрыть от меня правду, думаю, что он все мне расскажет.
– Мама, ты мне этого не говори. Не забывай кто я теперь. У меня отличное зрение, слух и обоняние. Я прекрасно вижу, что цвет твоей кожи и вес твоего тела несколько изменился. Вполне возможно, что ты сама этого еще не заметила, но я тебя уверяю, что это именно так и не надо меня в этом переубеждать. А еще я слышу как работает твое сердце. Его ритм нарушен, – проговорила я. С каждым моим словом мама лишь становилась грустнее, подтверждая мои опасения по поводу ее здоровья. И теперь я могла утверждать, что она и сама об этом прекрасно осведомлена.
– Я не хочу об этом говорить. Давай лучше пойдем пить чай? – сказала она и стала разворачивать свое инвалидное кресло.
– Конечно, пойдем. Только я теперь не пью чай. А вот твоя внучка, пожалуй, и от ужина не откажется!
Я больше не стала к ней приставать со своими расспросами. У меня был запасной план. Как я только выдалась минутка, я воспользовалась ей.
– Мне нужно с тобой поговорить, когда мама уснет, – сказала я Отто на ухо. Конечно, Габриель это тоже слышал, но вряд ли он меня ревновал.
Нам с Габриелем и Ловеной было постелено в гостиной. И хотя спала одна Ловена, постели бы хватило для всех.
– Что ты задумала? – спросил Габриель, пока я качала Ловену.
– Я хочу ей помочь. Разве ты не заметил всего того о чем я сегодня говорила? Признаки заболевания на лицо. Я должна хоть что-то сделать. Даже если никто из вас в меня не верит, – твердо и несколько обижено проговорила я. Да-да, легкая обида у меня была и на него.
– Я прекрасно понимаю твои намерения. Но, любимая…
– Я прекрасно знаю все ваши доводы. Только вот я не ошибаюсь. Просто я еще не достаточно развила свою силу, – проговорила я.
– Ну, хорошо. Попробуй, но только в моем присутствии. На всякий случай.
Я согласилась с его условием, тем более что мне был нужен свидетель.
Отто пошел на кухню. Судя по звукам, мама и Грегор уже мирно спали. Ловена же пока лишь дремала. Я передала ее Габриелю и направилась к Отто. Для разговора с ним я не нуждалась в свидетелях, хотя не сомневалась, что он будет слушать, просто из любопытства.
– Ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? – спросила я с порога, поскольку не собиралась ходить вокруг да около.
– Предполагаю. Ты хочешь знать, чем она больна? – проговорил Отто, глядя в окно.
– Да. Я хочу ей помочь.
– Чем? Я не могу ее даже обследование до конца пройти.
– Всем чем смогу и даже больше. Я потом все объясню, а лучше покажу. Рассказывай!
– Хорошо. При родах она не только защемила нерв, который лишил ее возможности ходить, но и лишилась одной почки. Точнее сказать почка стала сдавать еще во время беременности. Она лежала в больнице. Ее поддерживали, как могли. Мне не в чем упрекнуть врачей. Но почку спасти не удалось. Операцию провели тут же. Врачи сказали, что если придерживаться определенной диеты, то вполне можно прожить. Но позже выяснилось, что и вторая почка не в порядке. Нужна пересадка. А последнее обследование показало, что и с печенью что-то не так. Дальше обследоваться она отказалась. Сказала, что все это бесполезно и видимо пришел ее срок. Глупость конечно, но я не могу с ней долго спорить. Она и так слаба и все разговоры отнимают у нее слишком много сил.
– Почему ты не рассказал мне этого в прошлый раз? – ужаснулась я. Все обстояло гораздо серьезнее, чем я могла представить. Но ее отказу обследоваться я нисколько не удивилась. Я вся в нее! Это от нее у меня такое дикое не желание обременять кого-то своими физическими проблемами.
– Я не счел это тогда возможным. Да и не предполагал, чем ты собственно можешь ей помочь. Тогда мы еще не знали о печени.
– Понимаю, – вздохнула я, вспоминаю прошлую встречу. Там все внимание было приковано ко мне обновленной, точнее сказать воскресшей для них. О каких еще болезнях он мог мне поведать, когда вообще сомневался в моей адекватности?
– Деньги здесь не помогут. А чем еще ты можешь помочь? Сделать ее вампиром я не позволю, да и сомневаюсь, что ее ослабленный и измученный организм сможет перенести перерождение. Не зря же все существующие вампиры молоды!
– Я об этом и не думала. Понимаешь, я уверена, хотя другие мне и не верят, что у меня есть способность заживлять раны. Я дважды вылечила животное, сначала от перелома, потом от потери крови. И тот случай с Ловеной… – мне больно было его вспоминать. Эта картина алых струек крови сквозь тоненькие пальчики моей малышки навечно запечатлелась в моей памяти.
– Ты вылечила Ловену? А что с ней было? Она больна? – озабоченным голосом проговорил Отто, поворачиваясь ко мне лицом.
