Читаем без скачивания Гибель вермахта - Олег Пленков

Несмотря на энергичное немецкое наступление, один ключевой пункт своего фронта англичане смогли удержать — Тобрук (в апреле — декабре 1941 г. город выдержал восьмимесячную осаду) продолжал сопротивляться, отбивая немецкие атаки.

Блестящие победы Роммеля сразу придали войне в Африке иной характер. Правда, после первоначального успеха Роммель из-за недостатка средств вынужден был перейти к обороне — на Африканском театре военных действий вплоть до ноября серьезных сражений не было. Правда, это затишье было только внешним — на самом деле Роммель развил лихорадочную деятельность по усовершенствованию своих позиций на фронте.

Предосторожность не была напрасной — 18 ноября 1941 г. новый английский командующий генерал Окинлек (сменивший Уэйвела) перешел в контратаку на позиции Роммеля. Это наступление осуществлялось силами 8-й английской армии, имевшей в своем составе около 30 тысяч солдат, 800 танков и около тысячи самолетов. Это были самые мощные силы, какие до сих пор видела пустыня. Роммель противопоставил этим силам 40 тысяч солдат, 300 танков и примерно 200 самолетов. Плохо вооруженные итальянские войска имели такую же численность. Слабые вооружения итальянцев усугублялись еще и организационными проблемами. Фельдмаршал Кессельринг в мемуарах возмущался положением дел в итальянской армии: в ней офицеры вели жизнь, совершенно отдельную от рядового состава; не знали нужд и потребностей своих подчиненных; в критические моменты часто теряли контроль над своими подразделениями. В отличие от вермахта, итальянский рядовой даже в полевых условиях получал совершенно иной рацион, нежели офицер. Чем выше было звание, тем больше был получаемый паек; естественно, что при такой системе все лакомые кусочки уходили наверх. Офицеры питались отдельно и зачастую даже не знали, чем и в каких количествах кормят их подчиненных. Все это подрывало чувство товарищества, которое должно существовать между людьми, которым судьбой предопределено сражаться и умирать вместе. Кессельринг отмечал, что немецкие полевые кухни в Северной Африке подвергались осаде голодных итальянских солдат, а «в итальянской офицерской столовой, где меня угощали, кормили лучше, чем в столовой при моем штабе». Также совершенно недопустимым в итальянской армии, на взгляд Кессельринга, было положение с получением денежного довольствия — его постоянно задерживали или недоплачивали{318}…

В результате упорного танкового сражения, к 23 ноября англичане понесли значительные потери. Казалось, что военное счастье улыбнулось, немцам. Но в этот момент Роммель совершил ошибку, переоценив достигнутое им преимущество. Вместо того чтобы на следующий день продолжить наступление на Тобрук и покончить с измотанными в боях защитниками гарнизона, он организовал параллельное преследование противника в направлении Египта, стремясь отрезать английские войска. В результате основные силы корпуса «Африка» не смогли принять участие в сражении за Тобрук в течение шести дней, которые и решили судьбу фронта в этом районе. 6 декабря блокада Тобрука была снята, и Роммель начал отступление по всему фронту. «Тобрукские крысы», как называли немцы защитников крепости, держались не напрасно… В ноябре 1941 г. немецкие и итальянские войска понесли тяжелые потери — немцы потеряли 33% личного состава и 220 танков, а итальянцы — 40% личного состава и 120 танков{319}. Англичанам было чем восполнить свои потери, а немцам — нет, поскольку их коммуникации находились под постоянной угрозой и были крайне неэффективны. Особенно крупной проблемой для немцев была Мальта, нависавшая над коммуникациями вермахта. В конце 1941 г., при вступлении в должность командующего Южным фронтом фельдмаршал Альбрехт Кессельринг в присутствии Гитлера заявил, что предпосылкой стабилизации доставки снабженческих грузов войскам Роммеля является не «нейтрализация» (как предлагал Гитлер) опорной базы британских военно-морских и военно-воздушных сил — острова Мальты, а оккупация острова. Гитлер ответил, что для этого нет достаточных сил. Кессельринг отмечал в своих мемуарах: «В Африке германские войска всех трех родов были прекрасно подготовлены, но проблема была в том, что их было недостаточно. Немцы были оснащены вооружением и техникой, по ряду характеристик превосходящих те, которые имелись в распоряжении противника. Однако лишь в редких случаях численность германских войск была достаточной для решения конкретных тактических задач. Помимо прочего, ручеек пополнения, весьма скудный в связи с острой потребностью в личном составе на других фронтах, почти полностью пересыхал из-за больших потерь в ходе транспортировки по морю»{320}.

Несмотря на растущие проблемы со снабжением, 26 мая 1942 г. Роммель перешел в новое наступление. 21 июня комендант крепости Тобрук генерал Клоппер с несколькими генералами и 33 тысячами солдат сдался в плен. Трофеи были огромные… Дорога на Египет была открыта. Перед Ромм ел ем встал вопрос: можно ли при помощи быстрых и решительных действий пробиться к Каиру. Итальянское командование хотело сначала захватить Мальту, их буквально душили проблемы со снабжением: с Мальты английская авиация очень эффективно боролась с конвоями. Гитлер (по причине огромных немецких потерь при штурме Крита) встал на сторону Роммеля и одобрил наступление на Египет при отказе от штурма Мальты. Начав наступление, Роммель, несмотря на пессимистические прогнозы итальянцев, продвинулся далеко вглубь Египта и остановился только перед Эль-Аламейном. Обе стороны к этому моменту выдохлись. Кроме того, коммуникации немецких войск сильно растянулись. Снабжение войск Роммеля было сопряжено с большим риском. В июле морем подвозилось в пять раз меньше, чем требовалось. Особенно большие проблемы были с горючим. Транспортная авиация сама пожирала почти весь привозимый ей бензин. Снабженческие проблемы были так велики, что Роммель скоро понял: он и его солдаты брошены на произвол судьбы. Утратив подвижность, дивизии Роммеля подвергались растущему давлению со стороны противника{321}.

Как и на Восточном фронте, первоначальные блестящие успехи сменились поражениями и в Африке, с тем существенным отличием, что немецкое общественное мнение — вслед за вермахтом — склонно было в поражениях обвинять итальянцев, а не своих солдат и свое руководство. Все действия итальянцев в Северной Африке действительно сопровождались скандальными провалами, особенно очевидными на фоне эффективных действий «Африканского корпуса» Роммеля, который стал, пожалуй, самым знаменитым немецким генералом Второй мировой войны. Английский историк Дэвид Ирвинг считал его даже «современным Ганнибалом», а начальник американского Генштаба Омар Брэдли причислил Роммеля к 10 величайшим полководцам мировой истории{322}. Роммель произвел огромное впечатление на англичан и американцев, считавших его полководческий гений, энергию и изворотливость непостижимыми и испытывавшими перед ним прямо-таки мистический страх. Даже самые лучшие английские генералы не смогли действовать так смело и гибко, как Роммель, они не умели вести маневренную войну. Для английского метода ведения боя характерны медлительность, отсутствие гибкости и последовательности; англичане более рассчитывали на свою морскую мощь и огромные ресурсы империи. Когда летом 1942 г. Эрвин Роммель стоял у последних высот Эль-Аламейна, стремясь к Нилу, ни один человек не дал бы и ломаного гроша за власть англичан в Египте. В британских штабах уже жгли бумаги. Поезда на Палестину и Иорданию шли переполненными. Однако, вопреки всеобщему пессимизму, вставший во главе английских сил в Африке генерал Бернард Монтгомери смог спасти положение{323}.

Роммель, бесспорно, был выдающимся военачальником. Его имя для всех немцев и итальянцев, сражавшихся под его командованием, стало символом воинской доблести и славы. Никакой другой полководец не мог предъявлять своим войскам таких высоких требований и добиваться их выполнения. При всей решительности в достижении поставленных целей, он всегда старался добиваться их ценой минимальных жертв. Роммель, например, считал, что если солдаты, оказавшись в безвыходном положении, сдались в плен, то это лучше бессмысленной гибели. Он был душой и мозгом своих войск. Фронт, борьба и страстное желание всегда быть рядом со своими солдатами — вот что отличало его от прочих генералов, вот что заставляло его подолгу находиться на передовых позициях. Он умел поддерживать с войсками ту непосредственную живую связь, какую способны осуществлять только настоящие полководцы.

Конечно, в его руководстве войсками было много ошибок, но подавляющее большинство совершенных им дел свидетельствует о том, что он обладал выдающимися военными способностями. Можно было только удивляться тому, с какой быстротой он оценивал общую обстановку и находил в ней самое главное. Он был исключительно честным и храбрым человеком, и при этом довольно мягким — ни на одном театре военных действий взыскания не накладывались так редко, как в Африке. Как в свое время и Наполеон, Роммель требовал от своих генералов, чтобы в решающие моменты истории государственное мышление у них возобладало над военным. Он не был, по выражению Шлиффена, «узколобым генералом, готовым слепо следовать приказам». Не был он для Гитлера и «генералом по особым поручениям», которого всегда можно послать вперед (как Робеспьер посылал своих генералов, когда впереди был враг, а сзади — виселица). Роммель придерживался заповеди Мольтке, по которой в качестве последней надежды на спасение гуманизм ставился выше, чем воинский долг, а человек — выше принципов. Уже в конце войны Роммель с горькой иронией цитировал слова из «Майн кампф», которые противоречили последующим действиям Гитлера: «Когда правительство нации ведет ее к гибели, бунт является не только правом, но и долгом каждого гражданина… Человеческие законы приходят на смену законам государства… Долг дипломатии — поддерживать существование нации, а не героически вести ее к уничтожению. Любые средства сохранения ее хороши, и пренебрежение ими должно рассматриваться как безответственное преступление»{324}.