Высадка союзников на Сицилии способствовала раздуванию итальянофобии — в Германии все чаще поговаривали, что итальянцы со своей военной немощью и бездарностью виноваты во всех проблемах, и даже в Сталинградской катастрофе{341}. Напротив, Гитлер долгое время относился к итальянским союзникам весьма положительно. Так, немецкий генерал Генрих фон Винингхоф писал об отношениях Гитлера и Муссолини: «Активное вступление Италии в войну летом 1940 г. легло тяжелым бременем на Германию. Гитлер доверял Муссолини, как никому. Чтобы поддержать его, Гитлер ввязался в африканскую и балканскую авантюры, не следуя общему плану. Ослепленный значительными политическими успехами Муссолини в своей стране, Гитлер не видел или не хотел видеть, как изнурен итальянский народ после войны в Абиссинии, как мало значили итальянские вооруженные силы и как плохо они были вооружены»{342}. Развитие событий на Сицилии подтвердило правоту этой оценки. Пока исход Курского сражения еще не был ясен, на Сицилии 12 дивизиям союзников противостояли 4 немецкие дивизии во главе со знаменитым одноруким «сталинградским» генералом Гансом, Хубе, который под натиском превосходящих сил противника смог подтвердить свою великолепную репутацию и уверенно и оперативно руководил войсками: такая четкость поражала союзников, еще не научившихся столь эффективно и четко маневрировать.
Эйзенхауэр предвидел эти трудности и в начале операции полагал, что высадка на Сицилии будет иметь успех, если десанту будет противостоять не более 2 немецких дивизий; на это Черчилль отреагировал: «Не представляю даже, что на это мог бы сказать Сталин, имея на своем фронте 185 германских дивизий!»{343}
Главнокомандующим немецкой группой армий «Юг» в Италии был назначен генерал-фельдмаршал Кессельринг. 20 июля 1943 г. он двинул танковую дивизию «Герман Геринг» — недавно реорганизованное и перевооруженное (там был даже батальон новых танков «тигр») соединение — через Мессинский пролив на Сицилию. В начале августа союзники в условиях численного превосходства оттеснили 14-й немецкий корпус к Мессинскому проливу. Но у немцев этот факт не вызвал большого волнения — они продолжали сдерживать противника. Несмотря на огромное численное превосходство, не Патон и не Монтгомери, а Хубе и Кессельринг контролировали ситуацию. Хубе поставил своей задачей безопасно переправить личный состав с Сицилии на материк, и он это сделал, несмотря на огромное преимущество противника в воздухе и на море. Немецкая штабная работа и первоклассная организация, которыми справедливо славился вермахт, при переправе через Мессинский пролив проявились в наилучшей степени. В ночь с 10 на 11 августа первые немецкие солдаты переправились через пролив; 17 августа Хубе доложил о завершении эвакуации, а затем сам в числе последних покинул остров. Вновь, еще в более значительной степени, чем в Северной Африке, немецкий солдат продемонстрировал свой всесторонний профессионализм, а генерал Хубе доказал, что он мастер своего дела. На Сицилии германская армия одержала моральную победу и провела успешную операцию по сдерживанию противника и эвакуации по той причине, что Хубе поощрял в войсках безграничную инициативу действий{344}. Тем не менее, в результате завоевания союзниками острова, стало возможным более или менее спокойно использовать средиземноморские водные пути, хотя и это не гарантировало от потерь.
23 ноября 1943 г. Гитлер передал Кессельрингу командование всеми немецкими войсками в Италии. В общем, в отношении артиллерии, танков и даже пехоты западные союзники превосходили немцев по крайней мере в три раза, а что касается авиации и боеприпасов, превосходство было еще более значительным{345}. Однако в целом в Италии союзники действовали слабо и вяло. Два их десанта — у Анцио и Салерно — чуть не завершились катастрофой из-за несогласованных действий войск, соперничества американцев и англичан, а также из-за упорного сопротивления немцев: вместо сентября 1943 г. они подошли к Риму в июне 1944 г.; отставание от запланированных сроков составило почти год. Перед взятием Рима, 4 июня 1944 г., союзники несколько раз бомбили город — погибло несколько тысяч итальянцев. Интересно, что Париж Гитлер приказал уничтожить, но его спас немецкий комендант, отказавшийся выполнить приказ; в Риме же Гитлер приказал по возможности избегать разрушений.
Несмотря на слабые и нерешительные действия союзников на Апеннинах, 8 сентября 1943 г. по Би-би-си было объявлено, что Италия вышла из войны — после этого вермахт стал переводить солдат своих бывших союзников в лагеря для интернированных (а не военнопленных). 600 тысяч солдат вермахта и Ваффен-СС разоружили 3,7 миллиона итальянцев и оккупировали Италию, Южную Францию и Балканы — районы прежней дислокации итальянской армии. По приговорам военно-полевых судов вермахта расстреливали тех командиров итальянских подразделений, которые не сложили оружия после истечения установленного срока. Вопреки международному праву, итальянских военнопленных привлекали на Восточном фронте на работы, которые стоили жизни 5393 итальянским солдатам. В Греции итальянских солдат, переодевшихся в гражданскую одежду, немецкая полевая жандармерия разыскивала и расстреливала. После 8 сентября погибло 12–13 тысяч разоруженных итальянских солдат из миллиона, попавшего в плен к немцам{346}. Одним из самых тяжких преступлений вермахта стал расстрел в сентябре 1943 г. на греческом острове Кефалления (Kephallenia) от 4 до 5,3 тысяч итальянских солдат. Из 4 тысяч немецких солдат, принимавших участие в этой акции, были живы в 2003 г. 300 человек; из них допрошены 100 человек, они и подтвердили факты расстрелов. Командир итальянской дивизии Acqui генерал Антонио Гандин отказался выполнять приказ о сдаче оружия, заявив, что он сделает это только по приказу короля. 18 сентября немецким егерям пришел приказ «пленных не брать». Один немецкий солдат хвастался, что убил 150 итальянцев. Около 5 тысяч итальянских солдат выжило, поскольку Гитлер неожиданно отозвал приказ о расстрелах военнопленных. Немецкий генерал Губерт Ланц, командир XXII горно-егерского армейского корпуса, в 1948 г. был осужден за расстрелы на Кефаллении, но через пару лет выпущен на свободу{347}.
Значительная часть итальянских войск находилась в Греции, где командующим группой армий «Е» был немецкий генерал-лейтенант Александр Лер. Интересно, что мать Лера была русской, православной; он и сам хорошо говорил по-русски. Кроме того, Лер был весьма искушен в сложных балканских проблемах. Большая часть солдат Лера перед тем как попасть в Грецию, воевала в Югославии, где партизанская война носила особенно ожесточенный характер. Эти солдаты принесли свой опыт борьбы с партизанами и в Грецию, противодействуя местным{348}. Именно генерал Александр Лер убеждал своего итальянского коллегу генерала Карло Джелозо (Geloso) последовать примеру вермахта и всячески содействовать депортации евреев из итальянской зоны оккупации Греции. Сам процесс депортации осуществляли СС во главе с Дитером Вислисени, который признавал, что депортация евреев из Салоник была бы невозможной без содействия вермахта. Итальянцы в этом вопросе проявили характер и отказались от участия в депортациях{349}.
Собственно, в самой Италии немцы вели себя по отношению к итальянцам несравненно более лояльно, чем к итальянским солдатам (бывшим союзникам) за пределами Италии. Так, Кессельринг хотел сохранить Рим в качестве «открытого города». Немецких войск в Риме не было, если не считать комендатуры и двух полицейских рот. Передвижение войск и транспорта совершалось в обход Рима; разгрузка воинских эшелонов на городских вокзалах не производилась. Благодаря этим мероприятиям, итальянская столица за все время оккупации ее немецкими войсками ни разу не подвергалась воздушным налетам. С большим трудом немцам удалось наладить снабжение населения продовольствием, правда, в минимальных количествах.
В городе, население которого за счет беженцев увеличилось почти вдвое, сохранялся образцовый порядок. Со временем, однако, получила распространение партизанская война. Кессельринг писал: «Партизанская война в этой стране — вследствие южного темперамента итальянцев — имела характер напоминающих бунт хаотичных действий, в которых патриотические настроения сочетались с всплеском самых низменных инстинктов. Ежедневно партизаны совершали нападения из засад, вешали, топили, сжигали свои жертвы, применяли все известные виды пыток, отравляли колодцы, нередко используя для своих преступлений символику Красного Креста». Кессельринг считал, что вину за подобные эксцессы и варварские действия следует поровну разделить между партизанами, итальянскими фашистскими организациями и группами немецких дезертиров; лишь незначительная часть вины может быть возложена на регулярные немецкие части. Значительная часть случаев проявления жестокости происходила по вине отставших от своих подразделений немецких военнослужащих, которые, опасаясь за свою жизнь, вели себя агрессивно по отношению к местным жителям{350}.
