Что касается немецкого общественного мнения, то оно и в оставлении Тобрука, и во вступлении 8-й английской армии Монтгомери в Бенгази обвиняло итальянскую пехоту. Именно после этого провала итальянцев в обороне СД стала фиксировать, что со всех концов рейха стали приходить известия о возможном выходе Италии из войны{332}. На фоне блестящих японских успехов (Перл-Харбор, Суматра, Сингапур), вызывавших у немцев огромное восхищение, итальянские неудачи были особенно досадны. В немецком общественном мнении, как передавала СД, все более стало распространяться убеждение, что японцы как союзники стоят значительно больше, чем итальянцы, о которых в Германии крайне редко высказывались дружески. Кстати, интересно отметить степень географической неосведомленности Гитлера и его окружения: когда кто-то из офицеров О KB провозгласил тост за победу японского оружия, Гитлер поинтересовался, а где, собственно, находится Перл-Харбор. Выяснилось, что никто этого не знает{333}.
О японской армии в Германии стали отзываться даже лучше, чем о собственной — так с горечью констатировала СД в донесении от 6 июля 1942 г. Японцы в немецком общественном мнении представали как «немцы в квадрате»; в немецком общественном мнении распространилось суждение о том, что в японцах до сих пор сохранились те качества, о которых современные немцы могут только прочесть в древних сагах. СД подчеркивала, что сравнение с японцами часто приводило немцев к пессимистическим оценкам собственной военной политики и ее перспектив. В этой связи СД также доносила, что лишь некоторые немцы продолжали с интересом следить за развитием военных событий, а значительная часть немцев вообще едва представляют себе, как развиваются события на Восточном фронте или в других местах.
После высадки англо-американцев положение немецкого экспедиционного корпуса и итальянской армии в Северной Африке стало безвыходным в силу решительного союзнического преобладания в резервах, военной технике и ее обеспечении. Но и для союзников Северная Африка стала в некотором роде разочарованием: они надеялись, что операция «Факел» приведет к быстрому захвату Туниса и полному разгрому позиций Германии. Но этого не произошло. Роммель мастерски осуществил отвод своих сил от Египта; немцы с большим тактическим и техническим искусством укрепили свои силы в Тунисе, а западное острие наступления союзников увязло в проблемах. Каждый из союзников винил другого за промедление: американцы говорили, что английские союзники на северном фланге в Тунисе (1-я британская армия генерал-лейтенанта Кеннета Андерсона) слишком часто останавливались, чтобы попить чаю; англичане утверждали, что американцы неопытны и что у них нет хорошего руководства. И та и другая претензии были основательны: англичанам явно не хватало напористости, а многие американские командиры не соответствовали своим постам — «круглые затычки в квадратных отверстиях»{334}Вместе с тем следует отметить, что у союзников были и выдающиеся организаторы — в декабре 1943 г. верховным главнокомандующим союзников стал Дуайт Эйзенхауэр. Благодаря этому назначению трений между союзниками поубавилось: «Айк» был настоящим дипломатом — гибким, умным, информированным. На посту командующего объединенными силами будущий американский президент творчески использовал опыт и ошибки союзного управления войсками в Первую мировую войну, когда — в отличие от Второй мировой войны — почти все время союзные силы на Западном фронте воевали, не имея общего командования. В то время наиболее последовательным сторонником общего командования выступал британский премьер-министр Ллойд-Джордж, который и предложил на этот пост французского генерала Фердинанда Фоша. Фош, став с апреля 1918 г. верховным главнокомандующим, имел не только обширные знания и был волевым человеком, но и обладал исключительной гибкостью ума, а также обходительностью, что было весьма важно для командования войсками коалиции. У Фоша был самый маленький штаб из всех штабов объединений, которые существовали в Первую мировую войну; это давало ему возможность развивать оперативно-стратегическую деятельность{335}. Его опыт в полной мере использовал Дуайт Эйзенхауэр, который по темпераменту был весьма похож на Фоша и обладал большим тактом и гибкостью. Особенно ярко все способности Эйзенхауэра проявились после союзной высадки в Европу 6 июня 1944 г.
В ходе «африканского Сталинграда» (сражения у Эль-Аламейна 23 октября — 4 ноября 1942 г.) 8-я британская армия Монтгомери нанесла поражение немецким и итальянским войскам. Потери Роммеля после сражения при Эль-Аламейне были катастрофические: 59 тысяч убитыми, ранеными и пленными, в том числе 34 тысячи немцев. Роммель потерял 500 танков, 400 орудий и тысячи автомашин. Англичане потеряли 13,5 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Из строя вышло 432 танка{336}. Как говорилось выше, 10 марта 1943 г. Роммель самовольно прилетел в Винницу в ставку Гитлера с просьбой вывести немецкие войска из Африки, но Гитлер категорически запретил это делать. Гитлер даже не разрешил сужать немецкий плацдарм в Африке; Роммеля он отправил в отпуск по состоянию здоровья, а на его место назначил генерал-полковника фон Арнима. Тем не менее 13 мая 1943 г. последовала капитуляция: 8 немецких и 6 итальянских дивизий (в общей сложности 250 тысяч солдат) попали в плен — на катерах и самолетах удалось эвакуировать лишь 700 человек. Об этой капитуляции было объявлено три с половиной месяца спустя после гибели 6-й армии под Сталинградом: немцы узнали, что «героическая борьба немецких и итальянских солдат в Африке завершилась: последние группы наших солдат, окруженные в Тунисе, вынуждены были прекратить борьбу вследствие отсутствия боеприпасов, воды и горючего. Они покорились судьбе не вследствие напора врага, а по причине отсутствия припасов. Их борьба и многомесячное сопротивление превосходящим силам врага не пропали даром, а пошли на пользу другим участкам нашего фронта, которые получили необходимую разгрузку»{337}. По свидетельству камердинера Гитлера, известие о прекращении борьбы в Африке тот сочинил сам.
Многие немцы, судя по сводкам СД, считали, что потеря Туниса окажет более тяжелое, нежели Сталинград, воздействие на развитие войны. Тунис в представлениях многих немцев был трамплином для прыжка в Европу. Геббельс отмечал в своем дневнике: «Мы переживаем второй Сталинград, правда, с иными предпосылками и в иных условиях»{338}.
Таким образом, после немецкого поражения в Африке соотношение сил в бассейне Средиземного моря сложилось в пользу англо-американцев. Кроме достаточного количества полевых войск, они располагали мощными военно-воздушными и военно-морскими силами, по своей численности значительно превосходившими силы немцев и итальянцев. Отсюда следует, что борьба и потери немецких и итальянских солдат в Африке оказались в конечном счете напрасными.
Битва за Северную Африку показала, что союзники в состоянии перебрасывать через Атлантику большие массы войск и снаряжения, и что немцы проиграли подводную войну. Учрежденный в Англии в 1942 г. «Противолодочный комитет» (Anti-U-Boot Warfare Committee) сделал свое дело: радары принудили немцев отказаться от первоначально эффективной тактики «волчьих стай». Когда 13 мая руководство вермахта объявило о прекращении борьбы в Африке, то это никого в Германии не удивило. Главным предметом тыловых дебатов и слухов были действительные размеры потерь и судьба военнопленных. Немцы поговаривали, что пленным в Африке повезло, ибо к ним будут относиться по-человечески, в соответствии с Женевской конвенцией, чего нельзя сказать о военнопленных в Советском Союзе{339}. О том, как относились сами немцы к советским военнопленным, никто, разумеется, не думал.
Еще в январе 1943 г. на конференции в Касабланке западные союзники приняли решение — начать операцию в Южной Европе и высадить свои войска на Сицилии. Первой подготовительной мерой союзников явилось наступление, предпринятое в начале июня 1943 г. против расположенного вблизи Мальты острова Пантеллерия. Гарнизон острова, предварительно испросив разрешения Рима, сдался 11 июня: по совершенно непостижимым причинам Муссолини разрешил капитуляцию. Капитуляция была мотивирована недостатком питьевой воды. Известие о сдаче острова произвело удручающее впечатление на итальянскую общественность. 12 июня после незначительного сопротивления капитулировал и гарнизон острова Лампедуза. В ночь с 9 на 10 июля началась высадка десанта союзников на остров Сицилия{340}. Дивизии итальянской береговой охраны не оказывали почти никакого сопротивления. Гарнизоны морских крепостей Аугусты и Сиракуз сдались без борьбы. Почти все итальянские войска пребывали в состоянии разложения, поэтому тяжесть сопротивления целиком легла на плечи немцев.
