мимо ушей его укол я. Тем более, что из-за трат на анин «наряд» всю последнюю неделю был трезв, как стёклышко. — Так что Клизма?
— Клизма не обладает сколько-нибудь полезными Дарами, да и не очень стремится их получить, — продолжил Халва. — Но недавно он обратился ко мне, чтобы активировать новый Дар. Ну, ты же знаешь местные цены, а он так экономит, платя студентам. А мне и денежка малая, и практика дополнительная. Дар у него, правда, ерундой оказался редкостной — умение чувствовать перезагрузку кластера. Представляете?
Щегол хмыкнул:
— Охрененный Дар, зачем я знахарь?
Аня хихикнула, и я понял, почему. Наша подруга Арманд именно на таком Даре выстроила свою бизнес-империю… Ну ладно, не империю, но вполне себе королевство. Всех тонкостей я не знал, но принцип того, как всё было устроено, хорошо представлял.
Она вычисляла время перезагрузки кластера, на который прилетала река с идущей на нерест рыбой. Арманд начинала с одной машины. К моменту перезагрузки на кластер приезжал транспорт с работниками и производственными мощностями. Рыба максимально быстро вылавливалась из реки — кажется, это делали при помощи экскаватора. Тут же её потрошили, солили и коптили.
Работа нехитрая, а деликатесные северные породы рыб всегда в цене. Доходы довольно быстро превысили расходы, и скоро к первой машине присоединилась вторая, третья, четвёртая, десятая.
Не в Даре дело, а в смекалке и умении им распорядиться. Сообразить, как и где применить.
— И что Клизма? — вернул я разговор в нужное мне русло, неотрывно смотря на дорогу.
— Обрадовался.
— Бесполезному Дару? — уточнил я.
— Да.
— Почему?
— А ты угадай…
— Халва, будешь мямлить — высажу прямо сейчас, — пообещал я. — Я угадывать ничего не буду, а ты пойдёшь пешком домой.
— Хара-а-ашо, — потупил глаза с длинными ресницами Халва. — Клизма живёт в одном из бункеров под кварталом с богатыми особняками. Всё это время он там бухает элитный алкоголь и жрёт консервированных омаров, зажёвывая их ананасами из банок. Когда начинается перезагрузка, он садится на тачку, загруженную товарами, и рвёт когти в стаб. Продаёт всё и возвращается после перезагрузки.
— А хорошо он устроился, — искренне позавидовал я. — А ты говоришь, что Дар бесполезный.
— Отличная бизнес-схема, — с важным выражением покивал Халва. — Отличная.
— Я слышал, что он в оружейный магазин уже натаскал столько стреляющего железа, — заметил Щегол, — что Одесса перестал у него принимать стволы. Одних пулемётов на складе больше пяти десятков. И всё в масле, новенькое.
Глава 25
Кислый туман тяжело висел в воздухе, во рту ощущался вкус жженого металла и какой-то химии. Он цеплялся за меня, как саван, пока я вел «Лунтика» через руины того, что когда-то было шумным городом. Кластер Кируна — просто ещё одна свежая партия заброшенной в мир Улья биомассы, ожидающая, пока не окажется в желудках у набежавших сюда заражённых. «Лунтик» ворвался на кластер, как только расселась стена кислого тумана. До самого города было ещё далеко, но мимо мелькали просторные, ухоженные и живописные пригороды. Подстриженные лужайки, дороги с аккуратно нанесенной разметкой, вежливые водители. Красота…
Кажется, я начал понимать Клизму. В первые часы после перезагрузки тут не ощущается, что ты в Улье.
Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я окинул взглядом салон. Аня спокойно и деловито возилась с АК-47, Щегол нервно барабанил пальцами по прикладу своего ружья, а Халва, благослови, Стикс, его трусливую душу и дай крепости желудку, уже хныкал о предстоящих опасностях.
— Не волнуйся, Халва, — как можно спокойней сказал я. — Проскочим, делов-то.
— Я мало бывал в рейдах, — пролепетал обмерший Халва, и его длинные ресницы задрожали, словно он собрался расплакаться, как детсадовец. — У меня сразу проснулся Дар знахаря. Меня оберегали, как ценный актив.
Решив не заостряться внимание на трусости и неподготовленности одного из нас, я перевёл тему, как мне показалось в удачное русло:
— Расскажи-ка лучше, чего у твоего друга Клизмы такое странное погоняло…
— Знаешь что такое медвежья болезнь? — ответил вопросом на вопрос Халва.
— Это когда по большому прям в штаны ходят? — уточнил я.
— Угу.
— Тогда я догадался, — криво усмехнулся я, продолжая следить за дорогой. — Но ты всё равно расскажи.
— Когда он попал в Улей, говорят, заболел медвежьей болезнью…
Щегол засмеялся, Аня его поддержала. Я взглянул на азиатку, чьё юное лицо ещё не ожесточилось реалиями этого мира. Она была хорошим подростком, сильным и сообразительным, в ней все еще сохранялась искра невинности. С самого начала я защищал ее, но вот рядом с ней новый защитник. Почему же игла беспокойства колет мой висок? Неужели я ревную её? Или считаю, что Щегол справится с этой задачей хуже меня?
Несмотря на отвлечённый разговор, под тонкими, прихотливо изогнутыми бровями лицо Халвы всё равно было бледным, как пергамент. Правда, а чего он так дёргается? Мы ведь только выехали и ни одного заражённого ещё не встретили.
— Давай здесь налево, — указал он рукой. — Дальше, по прямой километров пять-шесть, будет с богатый квартал с внушительными частными особняками. Клизма всегда там трётся.
Я доверял Халве настолько, насколько мог доверять случайному знакомому в этом мире, но его информация до сих пор была на удивление точной и непротиворечивой. Кроме того, что нам нужны были спораны и горох, также не помешало бы и оружие, а тут именно оно и прилетало. Крякнув, я повел «Лунтика» к показавшимся особнякам — их окна, словно пустые глаза, смотрели на мчащийся по асфальту внедорожник.
Внезапно окна «Лунтика» покрылись паутиной трещин, а Аня с криком нырнула в укрытие. В воздухе засвистел град пуль, разрывая тишину. По нам стреляли из пулемёта и пары автоматов, хорошо, что ещё не очень-то прицельно. Если бы нападавшие были поточней, нам всем пришёл бы конец ещё в первые секунды. Щегол высадил прикладом боковое стекло и открыл ответный огонь из своего ружья, лицо его было бледным от ужаса.
Нужно сказать, что он лупил в белый свет как в копеечку, но, видимо, этот его энтузиазм смутил не слишком-то опытного противника. Как только патроны в ружье закончились, в другое окно высунулась Аня и дала несколько неприцельных длинных очередей в ту же сторону, куда палил и Щегол. И только Халва, упав на пол между сидениями, тоненько взвизвигивал и не делал
