на адреналин, струящийся по моим венам. — Кажется, вы свернули не туда.
Прицелившись, я открыл огонь из «Сайги». Бил одиночными, пользуясь внезапностью. Первым снял пулемётчика как самого опасного, во вторую очередь прострелил несколько раз грудь водителя. А вот третий и четвёртый повели себя странно. Вот прямо странно, что только добавило мне уверенности в том, что напавшие на нас совсем не обстрелянные. Один, как дурак, полез к пулемёту, но быстро успокоился, когда я его начинил десятком десятимиллиметровых пуль.
Калибр четыреста десять «Магнум» — это тебе не сахарные петушки сосать.
Последний оставшийся в живых лжеатомит попытался занять позицию в кювете, но это имело бы смысл, если бы он прыгнул в канаву на противоположной стороне дороги. Этот же побежал практически на меня. То есть — совершенно не оценил обстановку. Электрические разряды, потрескивая, вырвались из кончиков моих пальцев, озарив всё вокруг жутким голубым свечением. Один чётко выверенный разряд молнии, чтобы парализовать, а не убить, и вот я уже навалился коленом на грудь единственного выживего из тех, кто пытался нас атаковать.
Желание хорошенько прожарить этого чёрта электричеством так, чтобы он обуглился, боролось с любопытством. Нужно было всё-таки узнать, кто это такие и почему напали на нас. И ещё не помешает выяснить, была ли это случайность или заранее спланированная акция.
Первым делом, стянув с лица пленника маску, я убедился, что не ошибся. Никакой он не атомит. А вот кто — это мне только предстояло выяснить.
От души влепил пощёчину тыльной стороной ладони, с мстительной радостью отметил, как на молодом гладком лице парня начал наливаться массивный фингал под глазом, а из порванной губ брызнула кровь.
Вот только в это момент они всё ещё люди. Я не какой-нибудь там моралист, но терять человеческий облик пока не тороплюсь. Что будет дальше? Поживём — увидим. — А? — очнулся он, испуганно залупав пустыми светло-карими глазами. — Б! — глубокомысленно ответил ему я, зловеще усмехаясь. — Ты кто? — Жак-Ив Кусто в прорезиненном пальто, а ты кто? — Кто я? — снова переспросил он. — Ещё один вопрос, и я отправлю тебя, дегенерата тупого, в Край Вечной охоты. Ещё раз. Ты кто такой, самка собаки? — Я Свидетель Нового Мира, — неожиданно и с мрачной торжественностью изрёк пленный. — А ты — никто. Ты не достоин стать даже удобрением в Новом Мире, из которого прорастут цветы Первого Дня. Я вздохнул. Ясно. Сектант. Жаль, но с этим по-хорошему не получится, вытекание головного мозга не позволит. Ладно, будем, как получится. — Зачем вы устроили на нас засаду? — спокойно, почти ласково задал вопрос я, решив, что имею дело с сумасшедшим. — Ты ещё не понял, деградант? — натянуто расхохотался мой пленник. — Это была не засада, а приманка для вас! Я с удовольствием влепил пленному ещё одну тяжёлую пощёчину. — Чего ты там вякнул? — переспросил я, покрывшись холодным потом. — Ничего не попутал, мразь? — Тебе конец! Сдавайся! — Ты некачественным спеком что ли двинулся, болезный? Крыша у тебя не течёт? — сильней навалился я коленом ему на грудь. — Я ведь сейчас на куски тебя начну резать, если не начнёшь говорить. А я, знаешь ли, знахарь. Могу тебя лечить после каждого надреза. Нашим общением насладиться успеешь в полной мере. Давай-ка решай, какое ухо тебе лишнее, правое или левое? Я извлёк его собственный нож, висевший на разгрузке, и попробовал лезвие пальцем, поцоков языком. — Какая досада… Лезвие совсем тупое! Прям как ты, но знаешь… Так даже лучше. Блеснул нож. Всего одно быстрое движение и его ухо осталось у меня в руке. Парень подо мной дёрнулся и вцепился зубами в собственный воротник. Не сразу поняв смысл его действия, я оторопело уставился на него. А пленный уже начал пускать кровавую пену ртом. — Твою мать! — выругался я в сердцах, поднимаясь и отбрасывая нож в сторону. — Твою же ж мать! Передавил я языка. Вынудил, так сказать, покончить с собой при помощи капсулы с ядом, зашитой в воротнике. Что делать дальше, решительно непонятно. Ясно, что мне необходимо найти Аню. Но сначала… Подойдя к машине, осмотрел её. Нет, вырубил электрику с гарантией. Этот пикап никуда больше не поедет. «Артиллерия» на вертлюге оказалась знакомой — РПЛ-20, ручной пулемёт под патрон пять-сорок пять на тридцать девять миллиметров с ленточным боепитанием. В данном конкретном случае лента собрана в короб, что не может не радовать. Сняв пулемёт со станины, я взвесил его в руках. Нормально. Забираю. «Эти 'Свидетели» точно какие-то фанатики, считавшие себя предвестниками какого-то извращённого «Нового Мира», — размышлял я, шагая с пулемётом на плече вслед умчавшему «Лунтику». Речь шла уже не просто о выживании, а о понимании мотивов врага, их целей, если я хочу остановить их. А я хочу? Нет. Мне до лампочки сектанты и их «Новый Мир». Найду Анютку, и руки в ноги. Мысль о безопасности девочки подстегнула меня и заставила ускориться. В прострелянном и на скорую руку залеченном боку закололо. Из домов выглядывали местные жители, ещё не успевшие обернуться в кровожадных тварей, но, завидев мрачного здоровяка с пулемётом на плече, в потёртом, пропахшем порохом камуфляже, благоразумно скрывались, не желая связываться. Что же, пугливость современных европейцев играла мне на руку. Мне нужна была машина, однако просто отобрать её у этих людей я не мог — не позволяла совесть. Они всё ещё думают, что вокруг обычный привычный мир, но это уже не так. Девяносто процентов из них станут заражёнными, десять иммунными, но ни для кого жизнь больше никогда не будет прежней. И я не хотел быть первым, кто им это покажет. Блажь? Да, как есть. Но переступать через себя не хочу и не буду. Так не долго скатиться на уровень рейдеров, насилующих женщин на только-только загрузившихся кластерах. А что? Ведь они всё равно станут заражёнными, верно? Так какие ещё угрызения совести?
Глава 27
Мое обветренное, изуродованное квазизаражением лицо отпугнуло ещё одного чудика в белой тенниске и прогулочных лёгких туфлях на босу ногу. Когда он подошёл поближе, видимо, чтобы спросить, почему не работает мобильная связь, и куда подевалось из розеток всё электричество, резко замялся, едва только разглядев меня получше.
Не знаю, что его отпугнуло больше: пулемёт на плече, «Сайга» закинутая за спину, меч, монструозный РШ-12 на бедре или страхолюдная рожа. Кируна производил
