кто нам противостоит — килдинги без вариантов. Загадочная секта, практикующая разного вида человеческие жертвоприношения на кластерах, обычно граничащих с мертвыми кластерами или находящимися от них неподалеку. Про них много всякого болтают, больше частью из-за того, что никто ничего толком не знает. Считается, что это самая старейшая секта в Улье, основанная чуть ли не вавилонскими или египетскими жрецами. Килдинги считают себя хранителями сакральных знаний, которые Улей дал первым обитателям в виде своего стандартного Дара. Многие полагают, что такие знания у килдингов действительно есть, другие считают их обычными шарлатанами мастерски использующими Дары Улья и многолетний коллективный опыт.
Как я догадался, что это именно они? По почерку. На фоне темнеющего горизонта резко выделялись три перевёрнутых креста, один из которых был украшен безжизненной фигурой Щегла с пробитой ржавым гвоздём грудью.
Я почувствовал, как в одночасье всё внутри опустело. Рядом, зажав рот обеими руками, сдавленно всхлипнула Аня. Словно в трансе, медленно подошла к кресту и опустилась на колени рядом с ним.
Я почувствовал, как и мои глаза увлажнились.
— Орк, вылечи его, — сдавленно попросила девочка. — Ты же знахарь. Вылечи, ну пожалуйста…
Ее голос надломился, когда она захлёбнулась слезами, которые уже не могла сдержать.
— Только Великий Знахарь может вылечить смерть, девочка', — сказал я низким и тяжелым от сожаления голосом. — Может быть, Волк или Графиня могли бы… но даже тогда… Гарантий нет никаких.
Я тоже подошёл ближе, отогнул рубаху с груди Щегла и прочитал выцарапанную по живой плоти надпись «S-T-I-K-S-PAX». Точкой в надписи служил здоровенный железнодорожный гвоздь. И никого вокруг. Ни Халвы, ни сектантов.
Грудь Щегла вдруг поднялась. Парень захрипел, задёргался. Ещё дважды вдохнул и выдохнул и замер навсегда. Его глаза открылись и безжизненно уставились на Аню, а лицо вдруг стало спокойным и умиротворённым.
Аня, не выдержав, разрыдалась в голос. Я не знал, как её утешить, поэтому просто положил свою лапу ей на плечо и легонько сжал.
— Помоги мне его снять с креста! — сквозь рыдания попросила она. — И поехали быстрей в Замок!
Я выполнил её просьбу. Вдвоём мы перетащили тело к «Лунтику». Я, поднапрягшись, толкнул грузовичок, и тот, снова продемонстрировав свою беспрецедентную надёжность, встал на все четыре колеса. А потом ещё и завёлся, хоть двигатель при этом и закашлял, как раненый зверь.
Погрузив Щегла на заднее сиденье, мы двинулись в путь. Аня тихо всхлипывала, глядя в разбитое окно, лицо её было бледным, а молчание говорило о застывшей внутри девочки скорби.
Глава 28
В академии словно бы уже знали, что мы едем. Охрана молча распахнула ворота перед покорёженным «Лунтиком» и так же молча закрыла. А на крыльце нас уже ждали Хёгни и графиня.
Не говоря ни слова, я заглушил грузовичок и осторожно вытащил с заднего сиденья Щегла. Взяв на руки, словно девушку, поднялся по ступенькам и положил у ног ректора. Волк нахмурился и бросил быстрый взгляд на графиню. Та едва заметно покачала головой.
— Что за чертовщина тут творится, а⁈ — вне себя от злости, спросил я. — Тут академия или притон для играющих в знахарей детишек⁈ У вас килдинги под боком разгуливают и на студентов охотятся. Ничего, да⁈ Одним больше, одним меньше — без разницы, да⁈
Хёгни снова переглянулся с Анваровной.
— Орк, понимаю твои чувства, но мы не несём ответственности за студентов вне стен Замка, — успокаивающим тоном произнёс он. — Кроме того, я ведь говорил — мы не одобряем, когда наши студенты ходят в рейды.
— Не одобрять — это не борьба с дерьмом, которое происходит вокруг, — голос Ани, хриплый от пролитых слёз, был тих, но слова прозвучали, как гром среди ясного неба.
А я, занятый своим гневом, даже и не заметил, как она вышла из машины и подошла к нам.
— Девочка, академия не борется ни с чем, — посчитал нужным внести ясность Хёгни, и в голосе его не было ни грамма сочувствия аниному горю. — Наша задача — учить знахарей, а не верить добро и справедливость так, как видим их мы. И именно поэтому академия до сих пор существует — мы никому не переходим дорогу. Это — наше кредо.
— Хреновое кредо, — нехорошо прищурилась азиатка. — Ведь кому-то всё равно перешли. Килдингам, например.
— Килдинги обитают в окрестностях Приозёрного очень давно, но их интересуют любые иммунные, а не только студенты, — возразил Хёгни. — Именно из-за них академия не одобряет рейды. Но запретить их мы не можем. Хотя, полагаю, эту часть правил наам надо будет как можно скорее пересмотреть.
Пока Аня не успела снова открыть рот, я выступил вперёд.
— Хёгни, с нами был ещё один студент, Халва. Он пропал.
— Халва? — удивлённо вскинула брови молчавшая до этого Ольга Анваровна. — Как ты его на это уговорил?
— Это не я, — покачал я головой. — Щегол его привёл. Я поначалу не хотел брать, но решил, что вдруг это ему поможет стать крепче.
— Значит, Халву вы мёртвым не видели, так? — уточнила графиня и в очередной раз обменялась быстрым взглядом с Хёгни.
— Утром, — жёстко произнёс Волк.
— Может оказаться поздно, — надавила и графиня.
— Слишком опасно, — тоном, не допускающим возражений, резюмировал ректор. — Ольга Анваровна, будьте так добры, соберите учительский совет, нам надо обсудить план действий. За главой Ордена я схожу сам. Утром выступим на поиски.
— Мы с вами, — решительно заявила Аня.
— А вы, девушка, — теперь в голосе ректора зазвенел ещё и металл, — если немедленно не возьмёте себя в руки, получите порцию валерьянки у ассистента медлаборатории и отправитесь в свою гостиницу. Вас сопроводят на всякий случай.
Тут уже рассвирепел я. Какого чёрта этот Хёгни себе позволяет. Только что открещивался от всего, что происходит в стенах Замка, а теперь указывает, что делать, Ане, которая даже студенткой не является.
Я силой отодвинул в сторону готовую наброситься на ректора азиатку и вслух повторил всё то, о чём только что подумал. Правда, в более крепких выражениях.
— Орк прав, Хёгни, — вмешалась и Ольга Анваровна. — Ты не имеешь права приказывать иммунной, не имеющей к академии никакого отношения. Девочка только что потеряла дорогого ей человека, а ты, старый сухарь, даже посочувствовать ей не можешь, а только всё портишь!
К концу
