в ней секретов нет.
Кристина положила на стол перед Мариной толстую папку.
– Ничего себе, как часто к вам обращаются!
– Марина, все записи отсортированы по датам, вас же 7 мая интересует? Я закладку вложила.
Записей за 7 мая было всего две. Одна от ветерана войны, он просил починить ему крышу. Ветеран отпадал. Вторая – от многодетной матери, которая просила посодействовать в устройстве ребенка в детский сад. На десять рядов Марина перечитала этот листок. С просьбой обращалась Хусейнова Динара Тимуровна из города Пушкин Московской области. «Крохалёво относится к Пушкинскому району», – промелькнула мысль. – «И что могло встревожить Ирину Юрьевну в этой записке? » Стоп! Письмо Динары Тимуровны лежит в папке в целости и сохранности. А тот оригинал Аркадий Александрович отнес в милицию. Должен был отнести. На всякий случай Марина отсканировала два листка и вернула папку Кристине.
– Спасибо, Кристина. Если что-то еще вспомните, то позвоните мне.
Марина подала Кристине визитку.
«Интересно, что было в той записке? Попробуем узнать тайны следствия через знакомого следователя. Хотя бы ответ на один вопрос: отдал ли записку Аркадий Александрович? Мог и не отдать, если не посчитал ее важной уликой».
Федор Афанасьевич Ситников, как всегда без эмоций выслушал вопрос Марины о записке. Марина не поняла, посчитал он заслуживающим внимания этот факт или не придал ему значения? Но в одном Марина была уверена, Федор Афанасьевич со своей скрупулезностью, старомодной педантичностью, на несколько рядов проверит все то, что сказала ему Марина.
***
Поехать в Крохалёво в субботу Марине не пришлось: утром расплакался Саша. Он капризничал, отказывался от еды. А когда уронил на пол и разбил свою любимую чашку, с ребенком случилась настоящая истерика. Марина еле успокоила сына. Пока носила и качала на руках, у ребенка поднялась температура. Срочно позвали Машу из соседней половины коттеджа.
Температура у ребенка оказалась небольшая, но он болезненно реагировал на животик. Маша принесла таблетку и велела наблюдать за ребенком. Не успела она уйти, как прибежал встревоженный Олег Ярославский.
– Что случилось? Это не заразно?
– Ребенок что-то съел, – успокоила мужа Маша.
– А что он мог съесть? У нас все продукты свежие, – не унимался Олег.
– А с пола или земли он ничего не мог потихоньку взять в рот?
– Мог, я думаю.
– А я думаю, что ничего страшного, – и, обращаясь к Марине, Маша добавила: – Я сейчас ухожу на работу, вернусь – зайду. Но если станет хуже – звони, не откладывая.
– Я останусь дома, не могу Марину оставить одну с больным ребенком, – Андрей поставил кейс на тумбу в прихожей.
– Андрей, ты же обещал съездить со мной в Крохалёво.
– Какое Крохалёво, ребенок болен!
– Андрюша, успокойся! – Марина «сбавила обороты» и принялась мягко увещевать мужа. – Давай сделаем так: я останусь с сыном, а ты съездишь вдвоём с Олегом. Маша – дипломированный врач с опытом работы. Она сказала, что ничего серьезного нет. Я ей верю. И через полчаса придет няня, она же у нас медсестра. Ирочка мне поможет лучше любого из вас. Кстати, Андрей, пора повысить ей зарплату. Только не знаю, насколько.
– Можно взять коэффициент инфляции, зря, что ли я каждый квартал его сам рассчитываю.
– А как, если не секрет? – заинтересовался Олег.
– Вот по дороге и обсудите, – предложила Марина.
Андрей, заметно успокоившись, выслушал инструкции, и уехал с Олегом в Крохалёво и Пушкино, пообещав после обеда ещё и свозить Елену Алексеевну в Новотроицкое.
После таблетки Саша заснул. Марина сидела у детской кроватки и любовалась спящим сыном. Платочком она вытерла вспотевший лобик. «Температура спала, спи, мое солнышко». Няня принесла детское питание на рисовом отваре и сменила Марину на посту. «Готовится 10 минут, – прочитала Марина на пачке, – Успею сделать еду, как проснется». Она присела в кухне к столу и налила себя чай.
Но посидеть спокойно Марине не пришлось. Сначала позвонила Маша. Затем два раза – Андрей, один раз мама Марины, и три раза папа – поинтересоваться здоровьем внука и дать советы. И в довершение из Чехии позвонил свекор, Виктор Александрович Краснов. Он только что разговаривал с Андреем, узнал о недуге любимого внука, и сразу же позвонил Марине – не надо ли чем помочь?
***
Андрей заскочил домой буквально на минутку.
– Как Саша?
– Ты этот вопрос задавал уже раз пять по телефону. Отвечаю: прокакался и – как огурчик. С аппетитом поел рисовую смесь.
– Слава Богу, а то места себе не находил. Ругал себя всю дорогу, что оставил тебя одну.
– А съездили-то как? Что узнали о Кате?
– Все узнали. Она, та самая, из Новосибирска. Два года назад они сюда переехали к Катиной свекрови бывшей. Муж у Катерины спился, умер от белой горячки лет десять как. Ребенка она не от него родила. Но со свекровью у них хорошие отношения были. Свекровь умерла полтора года назад, а комната приватизированная была. Катерине по завещанию перешла. Жили они в крайнем доме, как раз рядом с сараями, которые загорелись. Катерина в доме была, отдыхала после ночной смены, а мать за хлебом потихоньку пошла и внука с собой взяла. Этим и спаслись. Малец совсем не пострадал, он вперед по переулку убежал. Его даже не задело. А бабушка еле шла, её взрывом слегка прихватило. Сейчас мать Катерины в тяжелом состоянии в больнице в Пушкино.
– Обгорела?
– Не сильно, у нее рак, говорят, четвертой степени. Умирает от рака. Девятнадцать человек погибло на пожаре: десять сразу, и девять в больнице скончались. Но всех их опознали. Правда, тех, кто в домах сгорел, хоронили вместе. И Катерину Шумилову тоже.
– Но она спаслась!
– Чудо, не иначе.
– Андрей, а кого тогда похоронили вместо нее?
– Ну и вопросы ты задаешь!
– И что там в Новотроицком?
– Мариш, я побежал, сейчас в типографию мигом доеду: все пробки на выезд из Москвы стоят. Елена Алексеевна завтра сама тебе расскажет все подробности. Я все равно в медицине не разбираюсь.
***
В воскресенье Марина приехала в квартиру родителей за два часа до общей встречи. Николай Николаевич в большой комнате раздвигал стол, расставлял стулья. Елена Алексеевна на кухне перемывала посуду для праздничного стола. Она велела Марине сесть с Сашенькой в уголок и не мешать ей. Конечно, первый вопрос Марины был:
– Мама, как ты съездила? Как дела у Кати?
– Плохо. Опять был припадок, она не хочет вспоминать свое прошлое. Конечно, в такую реальность возвращаться тяжело. Андрей по дороге рассказал мне, что бедная женщина еле-еле сводила концы с концами, а тут еще мать слегла. Катя
