чем не думай…
Я и не думаю. Стараюсь, по крайней мере. Вита вместе с мальчиками уехала за завтраком — мне захотелось гадости из Макдональдса. А я бережно заворачиваю свой лучший фарфор в упаковку и складываю его в коробки, которые потом переедут в отдельную комнату, чтобы не мешать просмотрам.
Жалею ли я? Если так подумать. Ну, холодной головой, которой у меня сейчас, конечно же, нет, но можно представить, если прикрыть глаза и дышать глубоко.
Итак. Жалею ли я, что скоро этот дом уже не будет моим? Да нет, если честно. Не жалею. Правда. Все-таки этот дом моим так и не стал. Это были скорее нужные и правильные декорации к нашей семье, от которых меня уже тошнит. Вместо него я получу гораздо больше: шикарную квартиру и деньги на свой бизнес. Кстати, да, насчет этого. Я завела себе страницу в социальной сети, которую собираюсь развивать под соусом моего развода. Мы с Витой так подумали: скорее всего, интервью выстрелит, и у меня есть все шансы выстрелить следом. А там и до своего дела рукой подать — хоп! И у тебя уже своя небольшая компания по организации торжеств, которую, как оказалось, я не прочь заиметь.
Окунуться в работу, как сказала Лара, это самый лучший способ перестать думать о том, где твой муж сейчас, что он делает, а главное — с кем. И она права. Я сидела все это время без дела и буквально сходила с ума от картинок в своей голове. Это нужно менять. Я не хочу представлять и думать о том, как и в каких позах Ян наклоняет свою собаку, и тем более я не хочу спрашивать себя снова и снова: а он с ней такой же, как со мной?
Брр-р-р-р…
Веду плечами, тихо вздыхаю и решительно отбрасываю мысли в сторону, встаю на табурет и достаю особо ценную для меня вазу. Она шикарно сочетается со всеми моими любимыми цветами, а купила я ее совершенно по смешной цене в интернете. И так забавно с ней всегда…мои «сливочные» гости всегда делали ей комплименты и спрашивали: откуда вы ее привезли, Полина Михайловна? Это хрусталь? Очень красивая.
Я мысленно хихикала, но в реальности чинно кивала и говорила, что ваза эта из Испании. С маленького, но очень дорого магазинчика где-то с улиц Мадрида. А не с ВБ со скидкой. Это как с современным искусством: достаточно сказать, что это какой-то модный художник, и ты в глазах общества уже не идиот, который повесил непонятно что себе на стену, а ценитель прекрасного.
От моих мыслей меня отвлекает сильный хлопок дверью. Я вздрагиваю и чуть не роняю свою вазу на пол, но благо успеваю перехватить ее всеми конечностями сразу.
— Господи, мальчики! — рычу в тишину, — Можно поаккуратней?!
Ответа никакого. Только тяжелые и быстрые шаги по направлению к гостиной, где я, собственно, нахожусь.
Не нравится мне это.
Внутри все начинает вибрировать, появляется какая-то нервозность, а еще дикое волнение, которое я себе не могу объяснить. Точнее, могу, конечно, но думаю, что что-то, наверно, случилось? Не мог же он приехать сюда. Мы договорились, что он сюда больше не приедет.
Спускаюсь на пол, прижимая вазу к груди и хмурясь, а через мгновение мой мир сжимается до размеров одних глаз, которые заполняют собой все пространство.
Меня как будто простреливает…
Черт…
Я так давно его не видела, и все нутро сначала съеживается, а потом резко взрывается и летит к Яну. Знали бы вы, как сложно заставлять себя стоять на месте… и так обидно, черт возьми! Я выгляжу отвратительно. В смысле…слишком просто. Слишком! На мне старая, свободная рубашка и спортивные брюки. Волосы с остатком вчерашней укладки завязаны в хвост. На лице никакой косметики. Ну какого черта?! Я хотела, чтобы он увидел меня другой! Когда я приеду на встречу с адвокатом, планировала выглядеть шикарно, чтобы этот козел локти себе кусал, а он вот…приперся сам, и локти кусать уже хочется мне.
Сука…
— Что ты здесь делаешь?! — шепчу скорее неосознанно, хочу отступить на шаг, а еще больше хочу спрятаться.
Нет! Нет! Нет! Это нечестно! Все должно было быть не так! Сволочь! Какого черта ты сюда приперся?!
Ян шумно выдыхает.
Он сейчас выглядит так, будто готов меня сожрать, и раньше я бы сказала, что знаю этот взгляд. Так он смотрел всегда, когда мы оставались наедине в нашей спальне, только этого нет уже очень давно, поэтому скорее всего, теперь этот взгляд значит: я тебя нахрен убью.
Опять очень хочется отступить на шаг, но я держусь на чистом упрямстве и достоинстве. Вздергиваю подбородок и повторяю вопрос, спокойно (нет) оторвав от груди вазу и уложив ее в коробку.
— Ты плохо слышишь? Что ты здесь делаешь? Мальчики…
Шлеп!
Вздрагиваю от глухого удара чего-то тяжелого о пол, а когда оборачиваюсь, сразу вижу журнал со своей фотографией на обложке. Очень, кстати, красивой фотографией. На мне там белое платье, а еще я улыбаюсь, как голливудская актриса, и, вообще-то, чем-то на нее похожа. Ха! Хоть тут в грязь лицом не ударила. Да…выгляжу я на все сто, а на развороте еще очень много моих потрясающих снимков, сделанных очень крутым фотографом. Кстати, достаточно симпатичным. Ну, по крайней мере, если верить Ларе и Вите, которые всю дорогу до дома обсуждали, КАК он на меня смотрел.
Глупо улыбаюсь, но слышу тяжелый выдох Яна и быстро беру себя в руки, натянув на лицо свое самое ангельское выражение.
— Спасибо за доставку свежей корреспонденции… — хлопаю глазками и елейным голосом добиваю, — Но у меня уже есть один экземпляр.
— Есть один экземпляр?
Ян угрожающе рычит и делает на меня шаг. Опять эта дурость! Мне хочется отступить, но я по-прежнему стою на месте на чистом упрямстве и задираю нос, будто мне все нипочем.
— Здесь эхо?
Ха! Господи, видели бы вы его. От моего наглого ответа Яна натурально дергает, будто я ему пощечину залепила. А может, и нужно было? Черт, жаль, что в момент его откровений я была, как пыльным мешком стукнутая, и не сообразила. Надо было! Надо! Отхлестать его по прекрасной морде лица! За все, что он сделал!
Но уже поздно. Время безнадежно упущено, и сейчас это будет уже не комильфо. Эх, жизнь моя жестянка…
Ян делает на меня еще один шаг, щурится. Нет, мне это совсем не нравится, поэтому я
