После того как Ян ушел, я все-таки позвонила нашему семейному врачу. Нет, мне не было плохо, хотя эмоции сложно было сдерживать еще больше, чем до его прихода. Но это вполне объяснимая история. Меня гораздо сильнее напрягала эта странная тошнота, которая преследовала меня по пятам, словно тень.
Стресс — вещь опасная, а когда ты собираешься в новую жизнь? И уже построил планы? Даже видишь первые успехи! К вечеру после выхода интервью на меня подписалось сразу двадцать тысяч человек! Тим сказал, что это очень много, и я ему верю. Так что, нет уж, дудки! Мне не нужен сейчас никакой нервный срыв, даже крошечный. Не! Нужен!
Но то, что мне сказала Алла Георгиевна…мягко говоря, повергло в шок.
— Полиночка, я видела твое интервью, и мне очень жаль, — киваю в ответ, уведя взгляд в окно, — Но я могу спросить?
— Вы с нами почти пятнадцать лет, Алла Георгиевна, но это впервые, когда вы спрашиваете разрешения задать какой-нибудь вопрос.
Она хмыкает.
Нет, я не хочу сказать, что эта женщина какая-то бестактная нахалка. Нет-нет-нет, и еще раз нет! Но когда дело касается здоровья, она дотошная и прямолинейная. Поэтому мы ее и выбрали. Нам с Яном важно было знать, что с нашими детьми все хорошо, и мы очень долго искали специалиста, который будет следить за ними, как маньяк. В хорошем смысле этого слова.
— Да, но тема деликатная. Особенно в свете последних новостей.
О чем она говорит?
Хмурюсь и перевожу на нее взгляд.
— О чем вы?
— Скажи мне, Полина…у тебя был незащищенный половой акт в последнее время?
В этот момент за дверь раздается тяжелый стук, а потом я слышу приглушенный голос Тимура.
— Ну в жопу!
Мало того что вопрос застал меня врасплох, так еще и дети. Казалось бы, да? Давно выросли, а до сих пор сидят под дверью и подслушивают. Ну, подслушивали явно, пока тема не стала слишком деликатной. Они так делали всегда, когда Алла Георгиевна приходила не по их душу, а по мою или Яна. Волновались. Похоже…что-то действительно не меняется, да?
Алла Георгиевна тихо хихикает, потом бросает на меня взгляд и цокает языком.
— Волнуются…прямо как в детстве…
Мне только не до улыбок совсем. Я даже не могу разозлиться, что мальчишки вдруг решили вспомнить детство и покараулить, что же такого тетя-доктор скажет их маме по поводу состояния ее здоровья.
Я истерично подсчитываю время. Вспоминаю. И…черт, к сожалению, прекрасно понимаю, о чем идет речь.
Было.
У меня был незащищенный, половой контакт, чтоб его черти разодрали!
— Я…не понимаю.
— Полин, — Алла Георгиевна смотрит на меня поверх больших очков, — Давай не будем играть со мной в игры? Ты знаешь. Я этого не люблю.
— Он был прерванным, — знаю, поэтому выпаливаю, на что в очередной раз получаю ее тихий цык.
— Пожалуйста, не заставляй меня проводить и для тебя ликбез по взрослой жизни. Прерванный половой акт не дает никаких гарантий.
Холодею.
Нет, этого не может быть! Не может! Как?!
Господи! Ну, я, конечно же, знаю, КАК! НО КАК?! Как это возможно?! Мы хотели еще одного ребенка пару лет назад, но ничего не получалось, и со временем эта идея вовсе растворилась в бытовухе и рутине. А теперь…
Из груди вырывается нервный, короткий смешок.
— Невозможно…
Сама я уже, кажется, точно знаю, что возможно. Прижимая руку к животу, я не могу, но чувствую — внутри меня есть новая жизнь. Она есть. И от этого уже никуда не убежишь…
— Так, Полина Михайловна, сдайте-ка анализы на ХГЧ, окей? Перешлешь мне результаты.
— Ян не должен знать!
— Что, прости?
— Алла, я серьезно! Он не должен ничего знать! Ни в коем случае!
— Ты за кого меня принимаешь, Полина? — злится, копаясь в своей большой сумке, — Врачебная тайна — это не пустой звук! И вообще…
— Он узнает о том, что ты здесь была, и задаст тебе вопросы. Мы обе это понимаем.
— И он получит точно такой же ответ, как и ты! Врачебная тайна — не пустой звук! Я не собираюсь ничего и никому рассказывать!
Ну ладно. Это хорошо. Мне немного легче становится, и я откидываюсь на высокую спинку своей кровати, а сама смотрю в потолок.
Ребенок…этого быть не может! Мы же собираемся разводиться! Понимаете?! Разводиться! Он мне изменил, он меня унизил и променял на свою тупую, комнатную псинку, а я…беременна?! Что за издевка судьбы?! Нет! Этого не может быть!
— Я уверена, что причина моего состояния в обыкновенном стрессе, — заявляю, когда Алла Георгиевна подходит к двери, — Вот увидишь. Анализы не могут показать ничего…такого. Это просто стресс.
Потому что мой муж — мудак конченный.
Этого я, конечно, не произношу вслух, но руки резко от живота убираю и упрямо смотрю врачихе в глаза.
Она тихо усмехается и кивает.
— Конечно, Полина Михайловна. Но анализы все-таки сдай. Так, перебдеть.
Перебдеть, а то как же.
Я с таким страхом даже в восемнадцать не писала на палочку, как сейчас уже во взрослом своем состоянии, иду к врачу. И знаете, кто победитель по жизни в этой истории? Правильно. Полина Михайловна.
Ответ приходит в самый потрясающий момент из всех возможных, потрясающих моментов.
Я подъезжаю к адвокатской конторе, где у нас назначена встреча с Павлом Юсуповым — нашим семейным адвокатом, который должен был подготовить все бумаги относительно моего (сука!) дома, машины и счета. Я немного нервничала, когда думала об этой встрече. Представляла, как буду мерить кучу шмоток, подбирать образ и делать макияж с укладкой. В результате я ни о чем не думаю, кроме своего треклятого ХГЧ, о котором в последний раз думала восемнадцать лет назад. Потрясающе, да?
Выхожу из машины растерянная, немного шальная. Я даже забываю о том, как боялась, что рядом с контрой непременно увижу эту суку-Лолу, которая сто процентов увяжется за Яном, ну, или он ее сам потащит. Просто чтобы меня побольнее уколоть — плевать! Наверно, мне было бы плевать, даже если сейчас случится Армагеддон. Я иду на автомате, поправляю лямку своего красивого, цветастого платья с глубоким декольте, в которое мне запихнула Витка, потом нервно поправляю волосы. Укладка тоже ее рук дело. И вышло красиво, конечно, как и макияж, как и вообще я, в конце концов! Но
