оттуда шматок! Я его сейчас ненавижу просто! И нет…не из-за ребенка, разумеется. Из-за того, что он…козел такой! Все разрушил! Взял и…и поперся к какой-то левой суке под юбку, когда должен был быть рядом со мной! Что-то не устраивало?! Да поговори ты! Но нет, зачем?! Это же слишком сложно, а мужики, видимо, не любят, когда им сложно! И да, я в полной мере осознаю, что, скорее всего, в этом во всем есть моя вина тоже! Мои решения, наверно, привели нас в этот кабинет ровно настолько же, насколько привели и его, но! Я ни с кем не спала, кроме тебя, мудак! А ты…изменил мне. Сначала сделал мне ребенка, а потом изменил. Точнее…ты изменял мне, пока делал мне ребенка. Или…ай, да какая разница?! В жопу этот пространственно-временной континуум! Что это поменяет?! Только больнее себе сделаю, а мне уже больно! И я злюсь! И тебя ненавижу!
Мужчины молчат. Они сейчас кажутся такими маленькими, как дети. Скукожились все, притихли, на меня смотрят, не мигая. Мужчины всегда себя так ведут, когда перед ними разъяренная женщина. Я замечала. Это меня раньше забавляло, а сейчас? Да тоже, если честно…и вся ситуация в принципе достойна Оскара.
Я начинаю смеяться.
Сначала это тихий смешок, который довольно быстро перерастает в самый настоящий припадок. Закрываю рот рукой, но не могу остановиться.
Наверно, я сумасшедшая.
Они так точно думают.
Адвокат-бедолага аж побелел, а мой благоверный (ха-ха!) приподнял одну бровь и полез к горлу, чтобы ослабить галстук. Ох, как хочется его наоборот затянуть посильнее!
Так, ладно. Спокойно.
Упираю основания ладоней в глаза, все еще посмеиваюсь, но уже не так громко, конечно. Ловлю, так сказать, остатки «кринжа», который так внезапно на меня обрушился.
Спасибо, судьба! Спасибо, жизнь! Это было потрясающе, конечно…
— У меня есть вопрос, — наконец-то говорю, Ян сразу отвечает.
Слышу по голосу — волнуется.
— Какой?
Медленно отнимаю руки от лица и смотрю ему в глаза. Он правда волнуется. Глазки-то вон так и бегают. То на меня, то на телефон смотрит. С чего вдруг, интересно? Хотя…нет, я вру. Мне наплевать.
Перевожу взгляд на адвоката и откидываюсь на спинку удобного кресла. Складываю руки на груди.
— Я хочу задать вопрос. Вы адвокат. Это ваша область.
— Да…да, конечно, Полина Михайловна, — кивает он пару раз, — Спрашивайте.
— Если я беременна, у нас могут возникнуть проблемы с разводом?
Бды-ы-ы-щь!
Конечно, в реальности повисает тишина, но она вот такая. Нетихая, понимаете? Немолчаливая. Точнее, конечно же, да, но...она — это самый громкий взрыв. Может быть, даже первая бомба Третьей мировой, которая сейчас как раз взорвалась в голове моего почти-бывшего мужа.
Я не смотрю на него. Обойдется! Но вижу боковым зрением, как он побелел. Очень хочется съязвить и спросить, как он себя чувствует и не заболел ли? Но я держу мину и никак на него не реагирую. Очень жестко смотрю на адвоката, который мечтает поправить галстук, вот уверена! Думаю вообще, он сейчас жалеет о том, что когда-то в принципе согласился работать с нашей семьей. Ну, ничего не попишешь, мой дорогой. Любишь денежки, люби и в семейной драме участвовать. А еще терпеть все свистопляски своих клиентов. Даже такие дебильные и нелепые, как эта.
Забеременеть при разводе! Ну, это, конечно, потрясающе. А ты, малыш, знаешь толк в эффектных появлениях…
Адвокат бросает испуганный взгляд на Титова, потом переводит его на меня и мотает головой.
— Смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию.
— И что это значит?
— Если на развод подает мужчина, — снова взгляд на Яна, — Тогда это невозможно, пока ребенку не исполнится год.
В груди неприятно екает. Я все-таки смотрю на Яна и гадаю: ты об этом знал, да? Поэтому так отреагировал? Представил, что придется провести со мной почти два года в официальных отношениях, а значит, Лолочке придется подождать?
До слез обидно, но я держусь. Потом порыдаю. Потом, не сейчас! Не смей! Смотрю на свои руки и усмехаюсь.
Наверно, он все-таки об этом знает…вон как испугался. Сволочь…
— Ты беременна? — тихо спрашивает Ян, я поднимаю глаза и усмехаюсь еще раз, только куда более ядовитей, чем до этого.
Не собираюсь ему отвечать. Смотрю на адвоката и киваю.
— Мои бумаги готовы?
— Ты беременна?! — рычит Ян, я сразу обрастаю колючками.
— Тебя это не касается! И не волнуйся! На развод подам сама!
Резко встаю, хватаю сумку, а потом подлетаю к адвокату, у которого вырываю свои документы и тут же хочу покинуть кабинет, но Ян вырастает передо мной огромной такой стеной.
— Я задал тебе вопрос! — щурится и повышает голос, — Отвечай, Полина!
— Не ори на меня!
— По-ли-на!
Мое имя вырывается из его груди самым настоящим рыком, что свидетельствует о приступе его сучьего бешенства. А мне плевать! Точнее, даже не так: я хочу, чтобы он психанул! Хочу этого! Хочу сделать ему больно, сломав все его планы напрочь!
— Да! — ору, глядя ему в глаза, — Да, я беременна, ясно?!
— Тогда никакого развода не будет!
Не знаю, что я чувствую в этот момент. С одной стороны, кажется, и сердце подскакивает, но с другой, так неприятно и липко на душе…будто я его заставила остаться в семье и рядом со мной! А мне так не нужно! И вообще! Нет никакой семьи, после того, что он сделал! Хватит дурить уже, Поля. Он тебе изменил. Напоминай почаще, а не прячь эти воспоминания подальше, чтобы не плакать, не злиться и не болеть.
Надо.
От правды все равно далеко не сбежишь.
— Да сейчас! Еще как будет!
— Полина! Никакого развода не будет! Мы сходим к психологу…
— Лучше к венерологу сходи, козел! — верещу на самых верхних октавах собственного голоса.
Настолько громко, что даже стекла подрагивает! Наверно.
— Я разведусь с тобой, чего бы мне это ни стоило, ясно?!
— Что за глупости?! У нас будет ребенок!
— А кто сказал, что он от тебя?!
Охо-хо…я не знаю, какой черт дернул меня за язык, но как только откровенная ложь срывается с губ, Ян от меня отшатывается так, будто я ему врезала. Губы горят. Да-да, они горят, и мне, конечно же, стыдно, но…это маленькая цена за боль, которую я вижу в его глазах.
Да, милый, знаю. Очень неприятно. Кушай.
Фыркаю, откидываю волосы назад и гордо поворачиваю
