которая вообще-то была разноцветной, но давно потеряла свою яркость и красочность. Ему вспомнилось, как пятилетний сын увидел эту горку и даже расплакался, так ему хотелось покататься. Вот уже и пятнадцать лет прошло, вздохнул Лян Го. Как быстро летит время. Со всех сторон высились многоэтажки, давно уже взявшие парк в окружение, интересно, вечером прогуливаются ли здесь так же, как раньше, взявшись за руки, влюбленные парочки? А родители приводят детей играть?
Время идет, и только старые качели там, вдалеке, одиноко покачиваются, как и раньше, обдуваемые слабым ветерком.
Народу на площади было немного, все-таки утро, рабочий день, на глаза попалась буквально пара человек. Мимо прошел беспечно прогуливающийся старик с собакой, быстро пробежал и скрылся из виду молодой человек в обтягивающей спортивной форме, а вон еще мужчина средних лет в безрукавке с V-образным вырезом… Который шел прямо к нему!
Лян Го стремительно глянул на часы, стрелка показывала ровно 12.
Так это он!
Внезапно полуденное солнце вышло из-за облаков и ослепило Лян Го, он сощурился, и фигура мужчины превратилась в расплывчатое пятно, но он чувствовал, что мужчина все ближе и ближе.
– Господин Лян, все в порядке? Подозреваемый пришел, он…
Из-за того ли, что полицейский говорил слишком возбужденно, или из-за помех в звукопередаче, но у Лян Го зазвенело в ушах, голова закружилась. Он с силой стукнул по голове левой рукой и, быстро моргая, напряженно всматривался туда, откуда шел мужчина. Но никого не увидел.
– Слышите? Господин Лян… Он… Подозреваемый…
Шум в ушах не прекращался, Лян Го взволнованно ерзал на месте, чувствуя, как по спине бежит холод.
– Повторяю! Предполагаемый преступник сел рядом с вами!
Связь восстановилась, и эту фразу Лян Го услышал совершенно четко. Но его словно приклеило к месту, только зрачки слегка двигались. Он хотел было повернуть голову и посмотреть на правый конец лавочки, но шея, ставшая каменной, не слушалась. До него донеслось чье-то еле различимое дыхание, от которого все волосы встали дыбом, будто его пронзил электрический ток.
– Эй, огонька не найдется? – раздался рядом вопрос.
С огромным трудом Лян Го повернулся и посмотрел на сидящего рядом с ним мужчину: смуглая кожа, пожелтевшие зубы, старомодный прямой пробор, губы скрываются за закрученными усами, выглядел он очень неряшливо. Сжимая между пальцев папиросу, он с надеждой смотрел на Лян Го.
– Господин Лян, не теряйте бдительность! Медленно приоткройте сумку, посмотрим на его реакцию.
Так ты и есть похититель?
Лян Го разжал правую руку, которую свело судорогой, так крепко он держал сумку, нащупал молнию и потянул на пару сантиметров. Неловкие движения не могли не привлечь внимания усатого мужчины, и его взгляд замер на сумке.
Сквозь зияющую щель выглянули пачки банкнот, ярко сверкающие, – целое море денег. Но непонимание на лице усатого мужчины сменилось откровенным ужасом, он широко разинул рот и не произнес ни слова.
Тут он вдруг вскочил со скамейки и заорал, тыча пальцем в лицо Лян Го:
– Ты… Ты… Да ты псих! – повторял он.
– Верни моего сына, – взмолился Лян Го, не мигая смотря на усатого, и, вытащив пачку наличных, протянул ему. – Деньги вот, бери все! Пожалуйста! Умоляю, освободи моего сына!
Испуганный поведением Лян Го, усатый мужчина попятился назад, пошатнулся и упал на землю. Сам не свой от страха, он побежал куда глаза глядят, но периодически оборачивался в сторону Лян Го, не переставая материться. Шатаясь из стороны в сторону, он бежал, пока не скрылся из поля зрения.
Не обращая никакого внимания на раздававшиеся где-то позади него указания полиции, Лян Го на ватных ногах упал на колени, шепотом повторяя в полном отчаянии:
– Вернись… Вернись! Возьми деньги! Бери все… Все твое…
Погруженный в горестные мысли, он совершенно не заметил, как его спины тихонько коснулась пара рук.
– Добрый день! Вы – господин Лян Го?
Словно в забытье Лян Го медленно обернулся: позади него, улыбаясь, стоял молодой человек в желтой форме курьера экспресс-доставки.
– Четвертая подгруппа! Четвертая!
Лу Хунтао напряженно вглядывался в один из мониторов, которые в ряд стояли на маленьком столе в командорской машине.
– Срочно организуйте слежку за тем мужчиной. Да! Бегите за ним, но не спугните. Ведите его до завершения сегодняшней операции, нужно убедиться, что он вне подозрений.
– Капитан! К нему подошел курьер, но Лян Го, похоже, не слышит наших указаний!
– Лян Го, что ты творишь… Он повернулся, разговаривает с курьером! Быстрее, скажите ему сохранять спокойствие! – Лу Хунтао крепко сжал и расслабил правую руку, словно не хотел, чтобы кто-то заметил его волнение.
– Ровно 12 часов, курьер назвал Лян Го по имени, его точно послал преступник. А может, он и есть преступник! Или деньги нужно отправить куда-то в другое место?
– Нет, капитан, курьер пришел не забрать посылку…
– А что тогда? – Лу Хунтао наклонил голову, не отрываясь от монитора.
– До свидания, желаю вам хорошего дня!
С профессиональной улыбкой на лице курьер сел на электровелосипед, разогнался и уехал, оставив картонную коробку размером сантиметров тридцать.
Лян Го таращился на коробку, в которой поместился бы баскетбольный мяч.
Что это? Зачем ему это дали?
– Медленно открывайте, осторожнее, – говорил голос в наушниках.
Руки и ноги его не слушались. У него не было ничего, чем можно разрезать упаковку, и он долго возился, чтобы найти кончик скотча, осторожно касаясь обертки, будто это бомба замедленного действия.
Шли минуты, под пристальным взглядом криминальной полиции он слой за слоем сдирал скотч. Наконец он открыл коробку, содержимое ослепило его, в глазах потемнело.
– Что там? Господин Лян! Ответьте, пожалуйста! Что в коробке? Вас не слышно… Прием! Эй… Опять наушники сломались? Алло, алло…
Как только Лян Го вышел за дверь, Сунь Лань принялась за уборку, и дом сиял как новенький. Она положила стопку чистой одежды на кровать Лян Юйчэня. Хозяйка была уверена, что душ, сменная одежда и хороший сон быстро помогут сыну оправиться от пережитых за эти дни страданий.
Время шло к двенадцати, и хлопотавшей на кухне Сунь Лань все сложнее было отгонять беспорядочные мысли: кинет в сковороду горсть то одного, то другого и сразу уносится куда-то далеко, не обращая внимание на бурлящее на плите масло, пока горячие брызги не обжигали ей руку, тогда она приходила в себя. В наполненной жаром и запахом масла кухне она проворно, привычными движениями, одной рукой перемешивала, обжаривала, а второй вытирала слезы в уголке глаз, изо всех сил вымучивая из себя улыбку.
Сяо Чэнь вот-вот вернется домой, живой и невредимый, а у нее все лицо
