заплаканное, куда это годится!
Она выложила на красивую тарелку последнее блюдо – курицу гунбао – вышла из кухни и аккуратно поставила на обеденный стол в гостиной. Несколько раз передвинула тарелки, пока на столе не получилась безупречная симметрия, словно так еда становилась более аппетитной.
С тех пор как сын поступил в университет, семья редко собиралась за одним столом, даже во время зимних и летних каникул: нередко сын звонил сказать, что перекусит с друзьями в городе, уже когда ужин стоял на плите.
Разносящийся по комнате аромат свежеприготовленных блюд напомнил Сунь Лань о тех временах, когда ее ребенок «чуял» знакомый запах домашних вкусностей, где бы ни находился, и стремглав мчался домой. Тот же обеденный стол, аккуратно разложенные пиалы и палочки… Это просто обычный обед. Вот-вот муж подхватит палочками тонкие кусочки жареного мяса и чуть ли не все блюдо положит себе на тарелку, а сын, у которого рис прилип к уголкам губ, будет громко просить добавку…
Вот уже половина первого, Сяо Чэня, наверное, уже спасли! Наверняка они уже на пути домой! Ай, рис, рис же еще не положила!
Сунь Лань торопливо встала, и тут зазвонил мобильный телефон.
Это Лян Го!
Дежурный полицейский вздрогнул от неожиданности и тоже встал, но Сунь Лань оказалась быстрее и сразу нажала на «ответить».
– Алло, алло! – она столько готовилась, но голос все равно ужасно дрожал.
На том конце провода висела тишина.
– Алло… Ты… Почему молчишь… – она заговорила тише.
Ни слова.
Полицейские обменялись растерянными взглядами, обоих охватило плохое предчувствие. Они молча смотрели, как Сунь Лань ходит туда-сюда по комнате, потом кивнули один другому и вытянули вперед руки, приготовившись подхватить ее. Но тут Сунь Лань словно подменили: глаза расширились и стали похожи на две полные луны, от прежней хрупкой женщины не осталось и следа. При виде этой пугающей перемены полицейские застыли, где стояли, не опуская вытянутые руки, словно в стоп-кадре из фильма.
– Говори! – приказала Сунь Лань голосом, переходящим на вопль.
Тишина.
– Что с моим сыном? Что с сыном?
Нет ответа.
– Почему ты молчишь? Лян Го! Говори, мать твою!
Молчание.
Глава 6
В подведомственном полиции префектуры Д. районе произошло похищение. Похититель перехитрил всех и скрылся с выкупом в 20 миллионов иен, а полицию встретило ужасающее зрелище: окоченелый труп похищенной семилетней девочки.
«64», Хидэо Ёкояма
В доме Лянов толпились полицейские, Лу Хунтао, бледный как мел, не говоря ни слова, пристально смотрел на убитых горем супругов.
– Дайте мне посмотреть на вещи сына! Я только взгляну… – Сунь Лань бессильно опустилась на пол, она тяжело дышала, словно была при смерти, глаза наполнены слезами.
– Мне очень жаль, но… – Лу Хунтао тщательно подбирал выражения, опасаясь, что его слова станут для Сунь Лань последней каплей. – Поскольку на одежде… эм… остались предположительно… красящие вещества, группа по вещественным доказательствам забрала ее на экспертизу.
Лицо Лян Го, который с остекленевшим взглядом присел на одно колено рядом с женой и, обнимая ее обеими руками, старался успокоить, при словах «красящие вещества» резко свело судорогой.
Открыв коробку, доставленную сегодня в полдень курьером, он нашел белое худи, принадлежавшее сыну, и лист А5, на котором черными иероглифами было написано: «Цена за обращение в полицию!» Но самое страшное – толстовка во многих местах была пропитана чем-то алым, именно поэтому ее сразу же передали группе по вещественным доказательствам, которая занялась экспертизой. Хотя полицейские инстинктивно догадывались, что за «красящее вещество» было на одежде, чтобы еще больше не волновать родителей жертвы и не создавать лишнюю панику, никто не упоминал об этом до получения результатов экспертизы.
Но Лян Го понимал, что это просто попытка обмануть самих себя, все слишком очевидно. С того самого момента, когда он увидел худи, он сразу знал, что это кровь. Ударивший в нос запах крови и угрожающий тон письма только подтвердили его догадку.
Согласно установленной процедуре полицейские забрали одежду со следами крови и взяли у Лян Го образец ДНК, чтобы сравнить. Результаты должны быть готовы к утру следующего дня. Но ожидание было мучительным: на обратном пути в голове Лян Го то и дело вспыхивали, словно молнии, слова: «Беда, беда!» Ведя машину, он так погрузился в свои мысли, что на мгновение отпустил руль, автомобиль потерял управление и чуть не врезался в машину впереди… Когда он вернулся домой, жена прямо на глазах разваливалась на части, и он понял, что обязан скрыть свое упадническое настроение. Он переживал о жене даже больше, чем о себе самом: как она перенесет эту пытку? Чтобы отсрочить момент окончательного душевного опустошения, Лян Го говорил о следах крови только как о «красящем веществе» и ни словом не обмолвился о своих предположениях.
По крайней мере, жена не сойдет с ума раньше завтрашнего утра.
– Госпожа Лян, не стоит видеть все в черном цвете, – Лу Хунтао, понимая свою ответственность как руководителя данной операции, очень осторожно выбирал слова. – Следы на одежде – необязательно кровь, но даже если предположить самое худшее… – Он подошел чуть ближе к растрепанной, с поникшей головой Сунь Лань, чувствуя, что ее нужно успокоить, и продолжил: – Судя по размеру пятен, объем кровопотери примерно 300 миллилитров… Даже если это и правда кровь жертвы, потеря такого объема крови не смертельна для взрослого человека… Ну и… В конце концов цель преступника – получить выкуп, и ваш сын… Я уверен, что с ним все в порядке!
Лу Хунтао замолчал, переводя дух, но тут Сунь Лань резко подняла голову.
– В порядке?
Ее голос охрип, слезы давно высохли. Она пристально смотрела на Лу Хунтао, в глазах светилась ненависть.
– Говорите, с моим сыном все в порядке? В порядке, значит… Вы сами потеряйте столько крови, посмотрю я, как вы будете в порядке!
С виноватым видом потупив взгляд, Лу Хунтао не стал спорить.
– Вы вообще полиция? Или не полиция? – Сунь Лань скользнула взглядом по Лу Хунтао и посмотрела на стоящих позади него коллег. – У вас у многих тоже есть дети. Если бы ваш ребенок потерял столько крови, вы бы тоже так спокойно говорили «Да все в порядке!»? Поставьте себя на наше место, ну-ка? Что бы вы почувствовали?
С каким бы пониманием ни относился человек к чужому горю, никто не может представить отчаяние матери в этот момент. Все в комнате опустили голову, избегая смотреть на Сунь Лань, глаза которой горели обидой на несправедливость.
– Это необязательно кровь! – Лян Го через силу
