— Керенза, дорогая моя, но ведь все уже готово!
— Не вижу причин, почему это все нельзя отменить.
— Увы, — ответил он, — я вижу.
— Ким, — произнесла я пылко, — если вы не хотите ехать…
— Но я хочу поехать за моря и сколотить состояние!
— Зачем?
— Чтобы вернуться богатым и знаменитым.
— Для чего?
— Чтобы поселиться здесь, жениться и обзавестись потомством.
Он дословно повторил то, что говорил Дейвид Киллигру. Наверное, этого хотят все мужчины.
— Тогда ваша мечта непременно сбудется, — проникновенно произнесла я.
Ким рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в лоб. Меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны — безграничное счастье, с другой — невыразимая печаль.
— Вы прямо как прорицательница, — сказал он, словно извиняясь за поцелуй. Потом шутливо продолжил: — Думаю, вы и в самом деле ведьма… конечно, весьма миловидная и очаровательная. — На мгновение мы остановились, глядя друг на друга с улыбкой. — Но этот пронизывающий ветер, — заметил Ким, — вреден даже для ведьм.
Он взял меня под руку, и мы вместе поднялись на крыльцо. В гостиной нас ждали мисс Келлоу и Меллиора. Как только мы вошли, мисс Келлоу позвонила, чтобы подавали чай. Ким говорил в основном об Австралии — оказалось, он довольно много знает об этой стране. Молодой человек горел энтузиазмом; мне было интересно слушать его, и я отчетливо представляла себе земли, которые он описывал: гавани с изрезанной береговой линией и песчаными пляжами в окружении буйной растительности, странных птиц с ярким оперением, влажную жару, когда чувствуешь себя, как в парной. Сейчас там лето, сообщил нам Ким. Он рассказывал о стоянках и пастбищах, о том, какие там дешевые земли и рабочие руки. Я с болью подумала о той ночи, когда Джо попал в капкан, а этот человек отнес его в безопасное место. Но для Кима мой брат мог оказаться той самой «дешевой рабочей силой» на другой стороне земли.
«О, Ким, — подумала я, — как бы я хотела поехать с тобой!» На самом деле я не была уверена, что действительно хочу этого. Я мечтала о том, чтобы жить в Сент-Ларнстоне, в Эббасе, и чувствовать себя настоящей леди. Хотелось ли мне жить на какой-то безымянной стоянке в незнакомом краю, даже вместе с Кимом? Вряд ли. Я безумно хотела, чтобы Ким остался, чтобы он был владельцем Эббаса, — вместо Сент-Ларнстонов. И я, конечно же, не отказалась бы владеть поместьем вместе с ним.
— Керенза сегодня задумчива, — заметил Ким и вопросительно посмотрел на меня. Или нежно? Я не была уверена.
— Я пытаюсь представить себе Австралию. Вы так живо все это описываете!
— Подождите, пока я вернусь.
— И что тогда?
— Мне будет, что вам рассказать.
Он пожал нам руки и поцеловал на прощание — сначала Меллиору, а потом меня.
— Я вернусь, — сказал он, — вот увидите!
Я часто вспоминала эти слова после его отъезда.
Я не слышала всего разговора, лишь некоторые намеки, которые иногда замечала, и по ним могла понять, что у людей на уме. Никто не сомневался, что преподобный Чарльз умирает. Иногда ему становилось немного лучше, но это не было выздоровлением. С каждой неделей он все больше слабел.
Я часто думала, что с нами будет, когда Он умрет. Понятно, что нынешнее положение вещей — это только компромисс.
Миссис Йио первая натолкнула меня на мысль, когда заговорила о Дейвиде Киллигру. Я поняла, что она воспринимает его как нового хозяина. Она полагала — и, как я понимаю, это было всеобщее убеждение, — что после смерти преподобного Чарльза Дейвид Киллигру получит его место. Он станет местным священником. А Меллиора? Ну, поскольку Меллиора — дочь священника, разумно предположить, что она станет хорошей женой священника.
Такая мысль всем казалась правильной и разумной. Говорили, что это неизбежно. Они были добрыми друзьями, она благодарна ему, а он… В общем, Меллиора наверняка нравится ему. Допустим, они правы. Но что тогда будет со мной?
Я не расстанусь с Меллиорой. Дейвид всегда очень дружелюбно относился ко мне. Я останусь в этом доме и стану помогать. Но в каком качестве? Камеристкой Меллиоры? Она никогда не относилась ко мне как к служанке. Я была ей как сестра, о которой она всегда мечтала, — и звали меня так же, как ее покойную сестру.
Спустя несколько недель после отъезда Кима я встретила Джонни Сент-Ларнстона. Это произошло возле фермы Пенгастеров, когда я, проведав бабушку Би и отнеся ей корзинку с гостинцами, возвращалась в дом священника.
Я была очень озабочена и шла, погрузившись в размышления. Бабушка Би увлеченно говорила о том, как провела целый день в доме ветеринара, куда ее пригласили на Рождество, но выглядела похудевшей, а глаза были уже не такие ясные и лучистые, как прежде. Я также заметила, что она все еще сильно кашляет! Мое волнение, скорее всего, связано с тем, что я пришла из дома, где царит болезнь, объясняла я себе. Поскольку преподобный Чарльз болеет, мне теперь кажется, что всем людям его возраста угрожает нечто подобное.
Бабушка как-то говорила мне, что Джо живет у ветеринара на правах члена семьи и хорошо чувствует себя там. Такое положение вещей можно было считать отличным, ибо у ветеринара было четыре дочери и ни одного сына. Разумеется, он радовался тому, что такой парень, как Джо, помогает ему.
Я с некоторой грустью покинула дом бабушки. В моей жизни появилось столько темных туч: болезнь в доме, который я считала родным, беспокойство о здоровье бабушки. В некотором смысле меня волновало и то, что Джо сидит за столом в доме ветеринара, а не доктора Хиллиарда.
— Добрый день! — Джонни сидел на заборе, которым была огорожена ферма Пенгастеров. Он спрыгнул и пошел рядом со мной.
— Я надеялся встретиться с вами.
— В самом деле?
— Позвольте помочь нести корзинку.
— В этом нет нужды, она пустая.
— А куда направляется наша юная прелестница?
— Вы, кажется, любите детские стишки. Может, потому, что еще не выросли?
— ««Мое лицо — мое богатство, сэр», — молвила она», — процитировал он. — Это верно, мисс… Карлион! Только поосторожнее со своим острым язычком. Кстати, почему Карлион? Почему не Сент-Ивз, Маразион? Карлион! Однако оно вам идет.
Я ускорила шаг.
— Я очень тороплюсь.
— Жаль. Я надеялся возобновить наше знакомство. Мне следовало встретиться с вами раньше. Но меня не было дома — я только что вернулся.
— Вы вскоре вновь уедете, осмелюсь заметить.
— Вы имеете в виду, что надеетесь на это? О, Керенза, почему бы нам не подружиться? Я хочу быть вашим другом.
— Вероятно, вы выбрали неверный способ заводить друзей.
