Дейвид был со мной. Я предполагала, что очень скоро викарий предложит мне выйти за него замуж, и размышляла о том, что ему ответить, поскольку никто не сомневался, что он женится на Меллиоре. Пока все ели бутерброды и пили вино, которое разливал Белтер, я представляла себя хозяйкой этого дома, отдающей приказы миссис Йио и Белтеру. Какая огромная разница между этой картиной и той девчонкой, которая стояла на платформе для наемных работников в Трелинкете! Огромная разница. В деревне всегда будут вспоминать: «А ведь жена священника родилась в бедняцкой лачуге». Они начнут завидовать мне и никогда не будут воспринимать меня всерьез. Но мне-то до этого какое дело?
И все же… Я все мечтала и мечтала. В результате я пришла к выводу, что этот шаг не станет достижением. Я не была так привязана к Дейвиду Киллигру, как к Киму. Дейвид Киллигру едва ли меня волновал. Но вместе с тем я не была уверена в том, что хотела бы оказаться где-то вдали от Эббаса с Кимом.
Когда все ушли, Меллиора скрылась в своей комнате. Доктор Хиллиард, который считал меня разумной молодой женщиной, пришел, чтобы поговорить со мной.
— Мисс Мартин очень расстроена, — сказал он. — Я оставлю вам легкое успокоительное для нее, но не давайте его без надобности. Она выглядит измученной. Если Меллиора не сможет заснуть, пусть только тогда выпьет это, — отрывисто произнес он и улыбнулся.
Доктор уважал меня. Я размечталась, что смогу поговорить с ним о Джо. Мне было неприятно, что мои мечты, касающиеся других, не сбывались. Поздно вечером я пришла в комнату Меллиоры. Бедняжка сидела у окна и печально смотрела на кладбище.
— Ты же простудишься, — сказала я. — Ложись в постель.
Она покачала головой. Тогда я накрыла ее плечи шалью, подвинула стул и села рядом.
— О, Керенза! Все теперь изменится. Ты это чувствуешь?
— Так и должно быть.
— Мне кажется, я попала в лимбо и теперь нахожусь на границе между двумя жизнями. Прежняя жизнь закончилась, а новая вот-вот начнется.
— Для нас обеих, — добавила я.
Она сжала мою руку.
— Да, когда меняется что-то у меня, меняется и у тебя. Сейчас мне кажется, Керенза, что твоя жизнь прочно переплетена с моей.
Я гадала, что она будет делать теперь. Наверное, при желании я могла бы остаться в доме священника. Но как насчет Меллиоры? Что случалось с дочерьми священников? Если у них не было денег, то они становились гувернантками детей из богатых семей или компаньонками пожилых леди. Как сложится судьба Меллиоры? А моя?..
Пока она не задумывалась о своем будущем; все ее мысли были об отце.
— Он лежит там, в земле, — сказала Меллиора, — с мамой и ребенком… маленькой Керензой… Интересно, его дух уже улетел на небеса?
— Не нужно сидеть и раздумывать. Его назад не вернешь. Помни, твой отец никогда не хотел, чтобы ты страдала. Он всей душой желал видеть тебя счастливой.
— Он был самым прекрасным отцом на свете, Керенза. Но лучше бы он иногда был резок и жесток — только бы мне не оплакивать его сейчас!
Она тихо всхлипывала. Я обняла ее за плечи, повела к кровати и дала успокоительное доктора Хиллиарда.
Я стояла у постели до тех пор, пока Меллиора не заснула, и все пыталась заглянуть в будущее. Таким, как мы его представляли, оно вряд ли будет. Словно злой рок напоминал нам: человек предполагает, а Господь располагает.
Начнем с того, что Дейвид Киллигру не получил места в Сент-Ларнстоне. Вместо этого в дом священника должен был вселиться преподобный Джеймс Хэмфилл с женой и тремя дочерьми.
Дейвид, грустный и разочарованный, вернулся домой и приступил к обязанностям викария. Ему пришлось надолго отложить мечту о женитьбе и, как и прежде, делить жизнь с матушкой. Он сказал, что мы непременно должны писать друг другу — и надеяться.
Миссис Йио и Белтер очень беспокоились — как, впрочем, Бесс и Кит — только о том, захотят ли Хэмфиллы воспользоваться их услугами.
Меллиора, казалось, как-то разом повзрослела за эти недели. Думаю, я тоже, потому что внезапно ощутила всю шаткость и нестабильность нашего положения. Мы обе осознавали, что лишились надежной защиты.
Однажды Меллиора позвала меня в свою комнату, где мы могли спокойно поговорить. Подруга была очень серьезна. Но, по крайней мере, беспокойство за свое будущее пересилило боль утраты. Времени горевать не было.
— Керенза, — сказала Меллиора, — сядь. Я узнала, что отец оставил мне так мало, что мне необходимо самой зарабатывать себе на жизнь.
Я уставилась на нее. Меллиора похудела и в своем черном платье выглядела особенно хрупкой. Она стянула волосы в узел, и эта прическа делала ее какой-то беззащитной. Я представляла, как она живет в каком-нибудь аристократическом семействе — гувернанткой, то есть не совсем прислугой, но все же не полноправным членом семьи. Я содрогнулась.
А как же моя собственная судьба? В одно я верила твердо: я лучше смогу позаботиться о себе, чем подруга.
— Что ты предлагаешь? — спросила я.
— Именно это я и хочу обсудить с тобой. Поскольку, как ты понимаешь, это касается нас обеих. Нам придется уехать отсюда.
— Отныне мы обе вынуждены зарабатывать на жизнь. Я поговорю с бабушкой.
— Керенза, я не хочу расставаться с тобой.
— Я тоже.
Меллиора тепло улыбнулась.
— Мы постараемся всегда быть вместе. Я вот думала: может, нам открыть школу или что-то в этом роде?
— Где?
— Возможно, здесь, в Сент-Ларнстоне.
Это был совершенно безумный план, и я видела, что Меллиора сама не верит в то, что говорит.
— Когда нам нужно освободить дом? — уточнила я.
— Хэмфиллы переезжают в конце месяца. Значит, у нас есть еще три недели. Миссис Хэмфилл очень добра. Она говорит, что я могу не беспокоиться и задержаться здесь еще ненадолго.
— Но она едва ли ожидает застать здесь меня. Думаю, я должна переехать к бабушке.
Лицо Меллиоры скривилось, и она отвернулась. Я могла бы плакать вместе с ней: злая судьба отбирала у меня все, чего я добилась. Нет, не все. Я пришла в дом священника безграмотной девчонкой; теперь я почти так же хорошо образована, как Меллиора. Так же, как и она, я могла бы стать гувернанткой. Эта мысль придала мне уверенности и отваги. Я поговорю с бабушкой. И не стану впадать в отчаяние!
Спустя несколько дней леди Сент-Ларнстон послала за Меллиорой. Я могу сказать «послала», потому что это было точно не одно из приглашений, которые она посылала раньше, — это был приказ.
Меллиора надела свой черный плащ и черную соломенную шляпу, и мисс Келлоу, которая должна была уезжать в конце недели, отвезла ее в Эббас.
Они вернулись приблизительно через час. Меллиора отправилась к себе в комнату и позвала меня.
