— В этой части дома находятся комнаты членов семьи, — поясняла миссис Ролт. — Вот эта — ее светлости, а следующая — ваша, мисс Мартин. Дальше по коридору — комнаты мистера Джастина и его супруги. — Она кивнула мне и продолжила: — Твоя комната тоже там.
Меня привели к моей комнате, комнате камеристки. Не простой горничной, напомнила я себе, а камеристки леди. Это не то же самое, что Долл или Дейзи. У меня есть особые таланты, и очень скоро я собираюсь довести это до сведения кухонной прислуги.
Но пока действовать нужно осторожно. Я посмотрела на свое отражение в зеркале — и не узнала себя. На мне были черный плащ и черная шляпа. Черный мне никогда не шел, к тому же мои волосы сбились под шляпой и я выглядела довольно отвратительно.
Затем я подошла к окну и посмотрела на лужайку и фигуры шести девственниц. Именно тогда я сказала себе: «Ты здесь! Ты здесь живешь!» Честно говоря, я не могла не ликовать, ведь мне удалось попасть именно туда, куда хотелось. Грусть покинула меня. Я была возбуждена, взволнована. Да, я служанка. Но я принимаю этот вызов.
Я все еще стояла у окна, когда дверь открылась. Эту молодую женщину я узнала сразу же. Высокая, темноволосая — правда, не настолько темноволосая, как я, — грациозная, одетая в жемчужно-серую амазонку. Кожа ее мягко светилась. Она была красива и совсем не казалась недружелюбной. Это была моя хозяйка, Джудит Сент-Ларнстон.
— Ты — Карли? — спросила она. — Мне сообщили, что ты прибыла. Ну что ж, я рада тебе. Мой гардероб в ужасном беспорядке. Ты сможешь привести его в порядок?
Говорила она отрывисто, как пианист, отбивающий стаккато на клавишах, и это напоминало мне о том моменте, когда я запаниковала в шкафу.
— Да… мадам.
Я стояла спиной к окну, так что мое лицо было в тени, а ее — хорошо освещено. Я заметила беспокойные глаза цвета топазов, довольно-таки нервные ноздри и полные чувственные губы.
— Ты разложила свои вещи?
— Нет. — Я не собиралась говорить «мадам» без необходимости. Мысленно я уже поздравляла себя: кажется, моя хозяйка будет более мягкой, терпимой и тактичной, чем хозяйка Меллиоры.
— Ну, когда разложишь вещи, приходи ко мне. Ты знаешь, где моя комната? А, откуда же тебе знать? Я покажу.
Она вышла из комнаты, я — за ней. Мы сделали несколько шагов по коридору.
— Вот эта дверь ведет в мою спальню. Постучишь, когда будешь готова.
Я кивнула и вернулась к себе. В обществе Джудит мне было комфортнее, чем в обществе миссис Ролт. Я сняла шляпу — и почувствовала себя лучше. Пригладив волосы, собранные в высокий узел, я посмотрела на свои блестящие пряди и подумала о том, что ко мне возвращается уверенность. Под плащом на мне было одно из черных платьев Меллиоры. Мне очень хотелось добавить какую-то яркую деталь — например, красный или изумрудно-зеленый воротничок, — но я не осмелилась, ведь предполагалось, что я в трауре. Однако мне следует как можно скорее надеть белый воротничок, решила я.
Как мне было приказано, я отправилась к своей хозяйке, робко постучала и, получив разрешение, вошла. Молодая госпожа сидела перед зеркалом с отсутствующим видом и смотрела на свое отражение. Ко мне она не повернулась. Я окинула взглядом большую кровать с парчовым пологом и длинной, обитой гобеленом скамьей в ногах, толстый ковер, шторы, туалетный столик, за которым она сидела. Вся мебель была украшена богатой резьбой. По обеим сторонам от зеркала стояли огромные канделябры с позолоченными фигурками купидонов у основания. И конечно, гардероб, который я так хорошо запомнила.
Джудит увидела мое отражение, резко повернулась и уставилась на меня. Ее взгляд был прикован к моим волосам. Я знала, что, сняв шляпу, значительно изменилась — вероятно, из-за этого Джудит, увидев меня, уже не так радовалась, как прежде.
— Сколько тебе лет, Карли?
— Почти семнадцать.
— Ты очень молода. Ты уверена, что справишься с этой работой?
— О да! Я умею делать прически и обожаю приводить в порядок платья.
— Я понятия не имела… — Джудит прикусила губу. — Я думала, ты старше. — Она подошла ко мне, все еще внимательно рассматривая меня. — Я бы хотела, чтобы ты занялась моим гардеробом, привела все в порядок. Я наступила каблуком на подол вечернего платья. Ты умеешь штопать кружева?
— О да, — заверила я ее, хотя никогда прежде не делала этого.
— Это очень тонкая работа.
— Я справлюсь.
— Мне необходимо, чтобы ты каждый раз в семь часов выкладывала на кровать вечернее платье. Будешь приносить воду для ванной, помогать мне одеваться.
— Да, — сказала я. — Какое платье вы желаете надеть сегодня вечером? — Она бросила мне вызов, и мне хотелось доказать, что я на редкость умела и расторопна.
— Ну… серое атласное.
— Слушаюсь.
Я повернулась к шкафу, а она села за туалетный столик и стала нервно перебирать щетки и расчески. Я открыла шкаф и, вынув ее наряды, залюбовалась ими. Никогда прежде мне не доводилось видеть ничего более роскошного. Я не могла удержаться и не провести рукой по атласу и бархату. Я нашла серое атласное платье и осмотрела его. Когда я выкладывала платье на кровать, открылась дверь и вошел Джастин Сент-Ларнстон.
— Дорогой! — Это было похоже на выдох, но я услышала беспокойную страсть в громком возгласе Джудит. Она поднялась и направилась к нему. Она бы обняла мужа, даже невзирая на мое присутствие, если бы он позволил ей. — Что с тобой случилось? Я ждала тебя…
— Джудит! — Его голос был холодным, словно предупреждение.
— О, это Карли, — рассмеялась Джудит, — новая камеристка.
Мы посмотрели друг на друга. Он совсем не изменился с того дня, когда они застали меня у садовой стены. По его взгляду было понятно, что он не узнал меня. Джастин забыл инцидент, как только тот закончился. Деревенская девчонка не произвела на него впечатления.
— Ну, значит, теперь у тебя есть то, что ты хотела, — заметил он.
— Я ничего на свете так не хочу, как…
Было заметно, что он едва сдерживается и хочет, чтобы она замолчала.
— Ты можешь идти. Карли, кажется? Миссис Сент-Ларнстон позвонит, когда ты понадобишься, — сказал он мне.
Я слегка склонила голову. Когда я шла к двери, то чувствовала, что Джудит не спускает с меня глаз и одновременно следит за супругом. Я догадалась, о чем она думает, потому что подслушала их разговор в тот день, когда пряталась в шкафу в этой самой комнате. Судя по всему, Джудит была отчаянно ревнивой; она боготворила своего мужа и не могла вынести, когда он смотрел на другую женщину — даже ее собственную камеристку.
Я прикоснулась к узлу волос на голове. Надеюсь, они не заметили самодовольного выражения на моем лице. Возвращаясь в свою комнату, я думала, что деньги и положение в обществе не делают человека счастливым. Это нужно хорошенько запомнить — особенно такой гордой особе, как я, оказавшейся вдруг в столь унизительном положении.
