ушатом ледяной воды окатил его, спустив на грешную землю и услужливо показав картинки из своей судьбы. В чьей Айвен будет играть главную роль. Душа будущего короля Дуаг. Вот, кого хранила в себе девушка. Он ошибся. Это новорожденная, но смелая атма, ревностно защищала Эйю от него все это время. Через призму ее судьбы Жнец ясно увидел, что не успеет еще весь снег сойти со скалистых предгорий близ замка Руасу, как Айвен зажжет в глазах первого принца Дуаг зеленый огонь. А через несколько лет она будет стоять рядом с ним с переплетенными вместе руками у алтаря, и в брачной церемонии обмениваться клятвами в вечной любви. Огни многочисленных свечей золотым пламенем будут отражаться в блеске ее удивительных волос. Ведь таких нет ни у кого. Только у Айвен. Эйя выберет Данталиана Вейн Руасу. И за ней скоро придут. Совсем скоро.
Нэйланду казалось, что он проваливается в черную бездну отчаяния. Его Айвен полюбит другого! Не его!!! Он никогда не станет достойным ее любви.
«Ты посмел мечтать о невозможном, Нейланд Мор-Тант. Она человек! А ты – жестокий палач, руах. Смерть!!! Вечное одиночество – вот твой удел».
Боль от этого напоминания, острыми шипами вонзилась в его душу.
Он мягко отстранился от девушки, не в силах разомкнуть объятий.
– Это был поцелуй моей смерти, Нэй? – Тихо спросила его Айвен.
– Нет, моей смерти, милая, – с горечью в голосе прошептал Жнец, бережно поднимая ее с колен. – Закрой глаза.
Девушка безропотно послушалась, доверчиво прижимаясь к его твердой груди.
– Можешь открывать, – прикасаясь кончиками пальцев к нежной щеке, шепнул ей в губы Нэй.
Больше не было зимнего леса вокруг. Они стояли прямо посреди ее хижины. Он смотрел ей в лицо, но в его глазах будто что-то изменилось. Она никак не могла уловить, что именно.
– Прости меня. Скоро в это дверь вломится человек по имени Тронвилль, а значит мне пора уходить. Я знаю, что ты все еще ждешь от меня ответы, но иногда, Айвен, лучше остаться в неведении. Так будет лучше для тебя, поверь. Ты проживешь долгую и счастливую жизнь. Именно такую, о которой всегда мечтала. Попроси своего старого друга рассказать тебе всю правду о Дуаг, ведь именно там ты вскоре обретешь свой новый дом. – Его голос надломился, словно от сильной боли. – Часть меня навсегда останется с тобой. Как величающую драгоценность я буду хранить в своей душе воспоминания о проведенных с тобой днях. Будь благоразумна и береги себя. Не заставляй меня приходить к тебе прежде, чем ты состаришься до морщин глубокой старушки, иначе я не успею соскучиться. Я не хотел, чтобы всё получилось именно так.
Нэй грустно улыбнулся и выпустил ее из своих объятий, а затем просто растворился в воздухе, так и не дав ей возможности что-то ответить.
Глава 19
Айвен не сдвинулась с места, продолжая ошеломленно стоять там, где ее оставил Нэй – посреди комнатушки, отрешенно уставившись в одну точку. Она не услышала, когда именно дверь хижины с грохотом отворилась, впуская внутрь тяжело дышащего Тронвилля. Откуда-то издалека, сквозь затуманенное сознание, до нее доносились обрывки его бессвязных предложений, больше похожих на недовольное кудахтанье красноперой майловки, чем на человеческую речь.
– Девочка моя, как же так? Ты не ранена? – Причитал он, внимательно осматривая девушку полуслепыми, изумрудными глазами. – О, Сайя! Он что-нибудь с тобой сделал? Айвен, дочка, ну ответь хоть что-нибудь!? – Беспокойно спрашивал старик, пытаясь вывести девушку из заторможенного состояния.
Не придумав ничего лучше, Тронвилль схватил со стола деревянную кружку и зачерпнув из ведра холодной воды, выплеснул ее прямо в бледное, безразличное лицо аннерийки.
– Приди же в себя, златовласка!
Ледяная вода привела девушку в чувство. Она вздрогнула и сделала глубокий вдох, как – будто сбросив с себя сковывающие ее тяжелые цепи.
Завидев перемену в ее лице, старик облегченно выдохнул и обнял девушку, с отеческой заботой усаживая на стул.
– Давай, присядь. Смотри, ты вся вымокла, моя бедная девочка, – приговаривал он, накидывая на ее голову сухой лоскут грубой, льняной ткани.
– Сейчас мы тебя высушим и согреем эти озябшие ручки.
– Тронвилль… – Тихо позвала Айвен.
– Что, моя маленькая?
– Расскажи мне о Дуаг.
– Расскажу, дочка. Расскажу все, как на духу, только не волнуйся. Страшное уже позади. Я не позволю ему тебя забрать! Все будет хорошо, златовласка, – бормотал старик, ковыляя к печи, чтобы разжечь огонь.
Еще прошлой зимой он неудачно оступился и сломал ногу. Иериель приложила немало усилий, чтобы хрупкие кости старика срослись, но все равно, Тронвилль теперь сильно прихрамывал на левую ногу. Его седые, спутанные волосы свисали грязными сосульками ниже плеч. А лохматый балахон из шкуры медвегоя придавал ему какой-то устрашающий, свирепый вид.
Без ее заботы он совсем запустил себя, сокрушенно подумала Айвен. Если бы она не знала старика всю свою сознательную жизнь, то встретив его в лесу, просто не признала бы в нем человека. Но он имел такое бескорыстное и доброе сердце, что, чувствуя это, его не боялись ни птицы, ни звери.
Когда Айвен была маленькой, в Синем лесу встречались еще дуаги, но все они давно умерли. Остался только Тронвилль. Как-то кормилица обмолвилась, что его наказали сородичи за страшный проступок, который несмываемым позором лег на его плечи. Он совершил что-то непозволительное и был изгнан в Запретные земли навсегда. Что это был за проступок, она так и не уточнила. Девушка ничего не знала о его прошлом. Он также, как и она, никогда не любил рассказывать о нем. Но очень любил гладить золотые волосы Айвен своей большой, натруженной ладонью, постоянно сравнивая их с лучиками Амирана. При виде нее на дне его грустных глаз, сменяя тоску, всегда появлялась радость.
Заварив крепкий, травяной напиток, Тронвилль усадил Айвен поближе к очагу и стал шарить по комнате в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы укрыть продрогшую девушку. Его взгляд наткнулся на серый, меховой плащ, лежащий в углу ниши. Со злостью схватив его, он подошел к Айвен и строго спросил:
– Откуда у тебя это? Он дал тебе его?
– Да. Нэй мне его подарил. – Она взяла плащ в руки и ревниво и прижала его к своей груди.
– Эта вещь не из нашего мира, Айвен. Ты знаешь, кто был сегодня с тобой в лесу? Безжалостный палач, слуга богини Сайи! Он обретает
