дом Блэр, — чуть помедлив ответила, не желая возвращаться в особняк, где каждая комната, каждый предмет напоминал мне о Мэтте. Где пусто и тревожно без его смеха, без звука его шагов по скрипучим половицам, без привычного шелеста газеты за утренним чаем. Даже воздух там, казалось, застыл в ожидании возвращения хозяина.
— Как прикажете, госпожа, — проронил мужчина, я же откинулась на спинку сиденья и задумалась.
Наш с Грейс магазин пока еще не открылся — витрины все еще были затянуты белой тканью, а внутри стоят не распакованные ящики с товаром. За швеями подруга сможет присмотреть и без моей помощи — она отлично умела находить общий язык с девушками. А вот магазин Мэттью требовал моего пригляда, особенно после произошедшего и быстро распространившихся по Бибери слухов об отравлении. Поток покупателей существенно упал, и надо было что-то с этим срочно делать.
Да и с Вильямом нужно еще раз побеседовать. Пусть Джордж рекомендовал не давить на него и уж тем более не выгонять, чтобы и этот свидетель не исчез, но я не буду с ним слишком резка. Постараюсь как можно мягче выведать о Молли и причине ее побега в деревню и расспрошу о мистере Бернарде...
— Миссис, прибыли, — прервал мои мысли возничий, распахивая передо мной дверь кареты.
— Спасибо Сет, я пробуду здесь больше часа, ты можешь быть пока свободен, — поблагодарила мужчину, торопливо выбираясь из экипажа. Подол моего платья тут же потяжелел от влаги, впитывая брызги из луж. Плотней запахнув пальто и поежившись от порыва промозглого ветра, я поспешила в магазин, его витрины тускло поблескивали в серой пелене дождя.
Первый торговый зал встретил меня гнетущей пустотой — ряды стеклянных витрин сиротливо поблескивали в полумраке, а пустующие кресла для покупателей, обитые темно-бордовым бархатом, выглядели как молчаливые свидетели былого процветания. Но стоило мне пройти через эту безлюдную галерею и переступить порог следующего помещения, как я была едва не сбита с ног выбегающим Вильямом. Его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены, будто он не раз пропустил через них пальцы в приступе нервозности, а на бледном лице проступили красные пятна волнения.
— Что... что случилось? — удивленно вскинула бровь, впервые увидев братца Мэттью в таком взвинченном состоянии. Его руки, обычно спокойно сложенные за спиной, сейчас нервно теребили манжеты рубашки, а глаза, расширенные от явного потрясения, метались по сторонам, словно в поисках пути к бегству.
— Мистер Флетчер здесь, — выпалил мужчина, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, — он обвинил меня во лжи, такое я не буду терпеть! Мэтт — мой брат и я... — недоговорил Вильям, захлебнувшись собственным возмущением. В этот момент из темноты кабинета раздался хриплый голос, напоминающий скрежет несмазанных петель, а вскоре в торговом зале появился и сам его обладатель.
Высокий мужчина, чья осанка даже в столь почтенном возрасте оставалась безупречно прямой, словно он проглотил шпагу в юности и с тех пор не расставался с ней. Седые волосы серебрились в тусклом свете магазинных ламп, а на висках они казались почти белыми, подчеркивая благородную бледность его лица. Его черты словно были высечены из мрамора искусным скульптором: властный изгиб тонких губ, прямой нос с едва заметной горбинкой, высокий лоб, изрезанный морщинами. Но больше всего меня поразили его глаза — холодные, серые, как предгрозовое небо, они смотрели на мир с той особой надменностью, которую могут себе позволить лишь люди, уверенные в своём превосходстве над остальными смертными.
— Может, ты мне объяснишь, что, проклятье, здесь происходит и почему моего внука обвиняют в преднамеренном убийстве?! — потребовал мистер Флетчер, впившись в меня пронзительным взглядом. Его серые глаза вспыхнули холодным блеском отполированной стали, а глубокие морщины вокруг плотно сжатых губ проступили резче от едва сдерживаемого гнева. Но вот взгляд его метнулся к двери, которая с глухим стуком захлопнулась за моей спиной — последним отзвуком трусливого бегства Вильяма. Тонкие ноздри мистера Флетчера тотчас дрогнули, как у породистого скакуна, учуявшего опасность, а длинные пальцы, украшенные дорогими перстнями, стиснули рукоять трости так, что побелели костяшки.
— Эм... у меня к вам такой же вопрос, — произнесла, намерено копируя его надменную манеру. Мой голос прозвучал звонко и дерзко в гнетущей тишине магазина, где даже пылинки, казалось, замерли в воздухе, наблюдая за нашим противостоянием. Я выпрямилась во весь рост, хотя все равно едва доставала ему до плеча, и вернула такой же пристальный взгляд, чувствуя, как внутри закипает ярость. А затем, чуть подавшись вперед так, что могла различить тонкий аромат дорогого одеколона, смешанный с запахом кожи его перчаток, я предупреждающе зашипела: — Если вы устроили все так, чтобы посадить моего мужа в тюрьму, я сделаю все, чтобы вы понесли заслуженное наказание.
— Кхм... присядем? Кажется, нам есть о чем поговорить, — усмехнулся мужчина, в уголках его глаз собрались тонкие морщинки — не от доброй улыбки, а словно от привычки смотреть на всех свысока. Он круто развернулся, трость глухо стукнула по паркету, а длинные фалды безупречного сюртука взметнулись подобно крыльям ворона. Не дожидаясь моего ответа, будто сама мысль о возможном отказе казалась ему абсурдной, он направился в кабинет Мэтта, его шаги гулко отдавались в пустом помещении магазина.
Обращать внимание на его хозяйскую манеру я не стала, хотя внутри все клокотало от возмущения — как легко он присваивал себе право распоряжаться в здании, принадлежавшем его внуку, которого он сам же когда-то отверг. Я лишь ободряюще улыбнулась молодому продавцу, застывшему за прилавком подобно соляному столпу. Неспешно, намеренно растягивая каждый шаг, демонстрируя свою независимость от его негласных приказов, направилась следом за дедом Мэттью…
— Это все что я знаю, местный судья слишком самонадеян, раз посмел со мной так разговаривать, — закончил мистер Флетчер, его пальцы задумчиво выстукивали незатейливую мелодию по полированной поверхности стола. В тусклом свете настольной лампы его массивные перстни отбрасывали причудливые тени на стены кабинета.
— Допустим, вы говорите правду, хотя я не верю вам, — мой голос прозвучал холоднее, чем я намеревалась, — когда-то вы отреклись от собственной дочери и внука...
— Ложь! — прервал меня старик, резко дернувшись в кресле так, что кожаная обивка протестующе скрипнула. Его лицо побагровело, а в глазах вспыхнул опасный огонь. — Да, я был против ее избранника, Джек был глуп и ленив. Все на что он был способен это организовать побег, обвенчаться и потом брать мои деньги. — голос мужчины дрожал от едва сдерживаемого гнева, а пальцы сжались в кулаки. —
