рук дело… — она чуть отстранилась и с невероятной досадой посмотрела мне в глаза. — Заставил его стать моим другом, вынудил следить за мной?
— Можно и так сказать.
Я обучал Аяна в тайне, взяв его в свои ученики, из-за превосходного потенциала и родовой маны. Он был марийским принцем и являлся очень важной фигурой для меня в будущем.
— Ненавижу тебя! — пылко произнесла она, пытаясь высвободить руки.
Сколько раз я это слышал?
Я упивался своим превосходством, глядя на то, как она пытается сдержать слезы.
В такие моменты она становилась еще прекраснее, более уязвимой, чувственной, настоящей.
— Ты хочешь ненавидеть меня, но не можешь.
— Нет. Я предпочла бы никогда не знать тебя!
— Ложь.
— Я знаю, что ты сделал, Габриэль! — неожиданно выпалила она. — Это навсегда останется между нами. Я никогда тебя не прощу!
Она говорила с такой болью и тоской в голосе, что я был вынужден отойти, поскольку меня едва не накрыло ее отчаяньем.
— О чем ты?
Она замолчала, и я напрягся, сжав кулаки.
— Скажи это, Роза. Скажи, что я сделал!
— Ты убил моего брата! — выкрикнула она, встав с кресла, и я замер, лишившись дара речи. — Ты отнял единственного любимого человека, который был для меня дороже жизни. Теперь у меня остались только родители, которых я никогда не увижу. И все из-за того, на что ты меня обрек!
Я смотрел на нее, словно видел впервые, не в силах представить, что она чувствовала все это время, находясь рядом со мной.
Ее боль, страдание и переживания показались невыносимыми.
Боже, как она вообще справлялась с этим?!
Я сделал шаг и порывисто сжал ее в своих объятиях, не в силах больше вынести этот взгляд.
— Прости меня, маленькая… — прошептал, вслушиваясь в ее рыдания, что потоком обрушились на мою грудь. — Прости за все, что тебе пришлось пережить из-за меня. Но я не убивал твоего брата.
24.
Слезы текли по щекам. Я не могла успокоиться. Сердце обливалось кровью от чувств, разрывающих изнутри.
Внезапно услышанные слова раздались звоном в ушах, и все вокруг на какое-то мгновение перестало существовать.
— Что?
— Я не убивал Линзаэля, — внятно повторил Габриэль, и я бессильно пошатнулась, заглядывая в его выразительные карие глаза, что в этот раз смотрели на меня как-то иначе.
Этого…
Не может быть.
Я стояла в объятиях человека, которого все это время ненавидела, проклинала, считала убийцей и теперь не могла так просто поверить его словам.
Но очень хотела.
— Роза, — мягкий бархатный голос заставил меня вздрогнуть и сделать судорожный вдох. — Я не убивал принца.
— Это правда?
— Я никогда не врал тебе, — он нахмурился, и его руки переместились на мои плечи. — Но если тебе все равно нужны доказательства, то посмотри назад.
Я потерянно захлопала ресницами, и Габриэль развернул меня лицом к камину, рядом с которым лежал котенок лисны. Он внимательно смотрел на нас, приподняв мордашку, и сверкал взглядом голубых глаз.
— Голубой цвет отражает истинные намерения. Я говорю правду.
Душа разрывалась на части. Горло сковывало.
Я не знала, что думать.
— Но отец сказал…
— Он соврал, — перебил Мейз, а затем развернул меня к себе лицом. — Ты не задавалась вопросом, почему за смерть единственного сына он сослал меня в академию спустя три года, а не закрыл в тюрьме Эвиртона?
— Не было доказательств.
— Потому что это сделал… не я, — убедительно произнес он, заставив мое сердце биться сильнее. — Я знал Линзаэля Грейман лично и его взгляды удивительным образом совпадали с моими. На тот момент у меня не было причин убивать его.
— Зачем отцу врать?
— Не знаю, — Габриэль выглядел озадаченным, впитывая каждую эмоцию на моем лице. Ему было важно, чтобы я поверила. — До меня доходили слухи о моей причастности к смерти принца, но я не придавал им значения. В то время в его убийстве обвиняли многих наемников и аристократов.
Его слова отозвались гнетущей тяжестью в груди.
— Тогда… — попыталась сформулировать мысль, но слова застревали на языке. — Кто убил?
Я ждала ответ, но он продолжал молчать.
— Кто это сделал, Габриэль? — я повторила вопрос, слыша, как голос срывается на его имени.
Почему он молчит?!
Неожиданно его теплая ладонь коснулась моего лица, нежно стирая слезы.
— Мне жаль.
Эмоции переполняли. Я не могла понять, что чувствую.
Габриэль склонился, пытаясь коснуться моих губ своими, и я невольно опустила голову, в результате чего его дыхание обожгло мою щеку.
— Прости… — прошептала, бессильно закрыв глаза. — Это непросто.
Гнетущая тишина повисла в комнате, накаляя воздух между нами. Нервы натянулись до предела.
— Мне нужно время.
Я ждала, что он разозлится, начнет обвинять. Но он нежно поцеловал меня в щеку и мягко прижал к голой груди, утешающе поглаживая по волосам.
— Я понимаю… — тихо прошептал, пробуждая самые трепетные чувства. — Только я больше не намерен ждать. И теперь никому не позволю причинить тебе боль.
Что это значит?
Я хотела возразить, отстраниться, но сил не осталось. В его объятиях было так тепло, спокойно и безопасно сейчас, как никогда и нигде раньше. С души будто свалился огромный камень, позволив свободно дышать.
В одном я была уверенна наверняка…
Он не убивал Линза.
Оставалось лишь смириться с этой правдой и понять, как жить дальше. Наверное, я могла больше не прятать свои эмоции и не переживать за чувства, что испытываю к нему…
Наверное.
Я устала.
Габриэль поднял меня на руки, будто прочел мои мысли, и бережно отнес в постель, укладывая на подушки.
— Отдохни, — заботливо произнес он и, не оборачиваясь, зажег пламя в камине. — За окном еще рассвет.
Он взял мою ладонь и пальцем начертил на не ней элементарную руну, затем поднес к своим губам и запечатлел на ней поцелуй. Веки резко потяжелели, но я продолжила смотреть сквозь подрагивающие ресницы в волнующие карие глаза, от которых перехватывало дыхание.
— Спи, принцесса. Теперь твои проблемы мои, — послышалось совсем близко, и я погрузилась в приятную темноту, ощутив напоследок вкус виски и шоколада на своих губах.
Я проснулась от шума за окном.
Все в академии отдыхали и пытались прийти в себя, пользуясь выходным после магически сильной ночи.
И я не стала исключением.
Тело ныло. Голова трещала от навалившихся мыслей. Я откинула одеяло и попыталась встать с постели, но сразу осела обратно.
Метка на ноге больше не переливалась маной. Она выглядела как шрам, а точнее клеймо, в центре которого располагались две заглавные буквы: «Г.М».
Я обреченно закрыла глаза.
«— Я не убивал твоего брата…» — слова Габриэля подобно
