нее трость. Девушка с таким стальным стержнем, как у нее, не должна выглядеть беспомощной.
Все перешептывания Эстер выдерживала с гордо поднятой головой, а вот Илия уже не раз пожалела, что попала на этот прием.
— Катарина, ты должна была сказать королю, что мы не подходим, — испуганно шептала она. — Ты же знаешь, что без тебя мы бы не выбрались из портала. И зачем я только вылезла из этой лужи…
— Если так рвешься утонуть, подыщем тебе на испытаниях другую, — равнодушно пожала плечами Эстер.
Вот она, в отличие от Илии, выглядела очень довольной.
— Ты знала заранее, что так будет? Догадывалась, что меня отметит сам король?
— Не совсем. Мне сказали, что ты уникальная темная и что, если я буду держаться подле тебя, то смогу стать ученицей темного мага. Точнее, выберут тебя, а я прицеплюсь как пиявка и тоже урву себе кусочек магического счастья.
— Прямота — твой конек? — в замешательстве пробормотала я.
— Не вижу смысла притворяться. Тем более что без нас ты не справишься. Заметно, что ты ничего не знаешь ни о темной магии, ни о жизни в темных землях.
— В точку, — не стала увиливать я.
— Тогда мы сможем помочь друг другу. Выясню, что нас ждет завтра, и поделюсь информацией, — уверенно объявила Эстер.
— А я подумаю, что нам делать с гардеробом, — понуро пробормотала Илия. — В этом платье нас вываляют завтра в грязи по самые уши.
— Ого…. Думаете, нам завтра покажут, что такое жесткий спорт?
Хотела пошутить, но смех замер на губах, едва я уловила яркое сияние справа. Комбинацию из неизвестных знаков я интуитивно определила как враждебную и направленную на меня. Но самое неприятное — девушки ее не видели. Зато заметила Клякса.
Невидимая для других теневая кошка вынырнула из пустоты и замерла на пути, медленно, но верно подбирающихся ко мне символов. Я могла бы попробовать от них убежать, а потом попетлять по залу и проверить, что будет, когда с ними столкнется кто-то другой. И даже сделала несколько шагов в сторону мужчин, что еще недавно строили предположения о моем происхождении. Теперь они осматривали девушек, по очереди подходящих к трону, и жадно слушали, как их представляет лорд Квариус. Распорядитель не называл имен, вместо этого он озвучивал способности и магический потенциал каждой девушки.
63
Магия. Точнее, темная магия была главной ценностью каждой теневой леди. Только магия и ее количество в личных источниках девушек волновала мужчин, прибывших на смотрины. Что беспокоило нехорошую личность, создавшую не менее неприятные закорючки, которые подбирались ко мне, я не знала. Да и вникать особо не хотела. А вот поберечься стоило. Поэтому я начала медленно и ненавязчиво отступать. Руны ползли следом. И их явно никто, кроме меня, не видел.
— Не надо, — испортишь все веселье.
Голос Сумрака я услышала еще до того, как дракончик выбрался из пустоты. Проделал это он крайне неуклюже, чуть ли не шлепнулся на пол, а когда повернулся ко мне, то я увидела на его морде несколько глубоких, темных царапин. Отчетливое понимание, чьи когти оставили эти следы, заставило меня поперхнуться воздухом. Я всего на мгновение отвлеклась от сияющих рун, как вдруг раздался громкий треск.
Клякса!
Теневая кошка умудрилась очутиться на пути у парящих знаков. Как она проделала этот акробатический номер, я не представляла, зато видела во всех оттенках фиолетового результат. Теневая крошка искрила и при этом стремительно темнела, как грозовая туча, а в ее животе вспыхивали руны, просвечивая через нематериальную шкуру.
— Опять она за старое. Тоньше надо действовать, изящнее, — неодобрительно фыркнул Сумрак, подтверждая тем самым мое старое подозрение.
Дракончик и Клякса были знакомы.
А вот знакомство с неизвестными рунами у кошки явно не задалось, потому что она напряглась, заискрила еще сильнее и выплюнула волшебные знаки, практически целые, но изрядно потускневшие и потемневшие. А еще после встречи с теневой живностью они изменили траекторию полета и довольно-таки резво полетели к группе теневых леди, точнее, они выбрали именно Такхар, у которой уже начался нервный тик.
Иначе как еще объяснить то, что она смотрела на меня пустым, расфокусированным взглядом? Нет, можно было бы предположить, что вино ей подали очень забористое…
Но ни одно вино не заставило бы волшебные знаки взорваться и пролиться на Такхар грязной жижой. Девушка взвизгнула, попыталась прикрыть лицо руками, в такой позе она и замерла, когда к ней подошли невесть откуда взявшиеся стражники.
— Леди-тень, защита замка обнаружила активацию направленной враждебной магии.
— Вот именно! На меня напали! — Такхар резко опустила руки и принялась с несчастным видом ощупывать испачканные платье. — Требую, чтобы вы обнаружили…
— С удовольствием узнаем, кто же смог обратить вспять боевые руны и дезинтегрировать их до сырой дикой магии. Для этого вам нужно всего лишь указать на объект вашего нападения, — предельно спокойно произнес стражник.
— Но я не нападала… — нервно хохотнула Тахрис и закашлялась, едва к ней подошел лорд в теневой маске.
Причем это был мой сегодняшний знакомый Аллистер, которого Дарт так ловко промотал к стене, а потом столь нагло возложил на меня ответственность.
64
— Какие-то проблемы? — холодно поинтересовался лорд у стражника, зато глаза у него полыхали так ярко, что казалось, прожгут маску насквозь.
Такхар натянуто улыбнулась, явно мечтая заявить, что никаких проблем у нее нет. И вообще, она жаждет и дальше наслаждаться приемом в одиночестве.
Но стражник был рядом, и у него имелись вопросы:
— На правах кого вы интересуетесь?
— На правах жениха и наставника, — отчеканил лорд, даже не посмотрев на Такхар.
Девушка от звучания его голоса сжалась. А я вспомнила, что хотя Такхар и была распечатана, ее магия была нестабильна, поэтому она пользовалась тем, что брала у наставника.
Оу… Как недальновидно? И на что она рассчитывала? Что меня приложит магией до полета в целебный кокон и никто ничего не узнает?
— Ваша леди напала на другую участницу смотра…
После этих слов я поняла, что в зале стало как-то подозрительно тихо. То есть, пока руны трещали, разрушались и обгаживали Такхар, даже король был занят разговором, а сейчас все, вот прямо все присутствующие в зале леди и мужчины смотрели на нас.
— Пострадавшая сторона вправе требовать компенсацию, — неожиданно объявил король,
