class="p1">– Отчего же? – удивился сёгун. – Скажи мне: кто в Исияме или в сёгунате пренебрег тобой? Я тотчас велю ему пасть к твоим ногам!
– Ах, господин Тоётоми, все не так просто… – смущенно пролепетала прекрасная вдова.
Сёгун с удивлением воззрился на свою невестку:
– Неужели ты так влюблена в этого слепца?
– Да… С первого взгляда, как прибыла в Исияму… – с готовностью подтвердила та.
Тоётоми задумался, пытаясь вспомнить: кто встречал юную невесту по прибытии в Исияму? Получалось, что несколько самураев. И кто же из них так задел сердце Хитоми?
– Напрасно ты не хочешь назвать его имени. Я помогу тебе.
– Вот… – Хитоми протянула сёгуну свиток.
– Что это? – поинтересовался сёгун, разворачивая послание.
– Здесь имя того, кого я страстно желаю…
Тоётоми увидел изящные иероглифы, выполненные в каллиграфическом стиле, и прочитал:
В помраченье любви
сквозь сон мне привиделся милый,
если б знать я могла,
что пришел он лишь в сновиденье,
никогда бы не просыпалась![42]
Сёгун оторвал взор от свитка и воскликнул:
– Прекрасные стихи! И кто же их автор?
– Я… – призналась Хитоми.
– Да, но я не вижу здесь имени твоего возлюбленного!
Хитоми засмущалась, ее щеки залил яркий румянец.
– Неужели вы так ничего и не поняли?
Тоётоми снова воззрился на свиток, затем на Хитоми, мастерски изображавшую неподдельное смущение. Постепенно он начал постигать смысл сказанного невесткой.
– Ты говоришь, что этот слепец – я?
– Да, мой господин…
Тоётоми растерялся: давно столь прелестные особы не изъяснялись ему в любви, да еще таким изящным способом!
Хитоми, решив окончательно смутить своего свекра, прочла вкрадчивым томным голосом:
С тех самых пор, как в легком сновиденье
Я, мой любимый, видела тебя,
То, что непрочным сном
Зовут на свете люди,
Надеждой прочной стало для меня![43]
Тоётоми почувствовал, что более не в силах справиться со своим естеством. Он выслушал Хитоми, затем резко встал.
– Я прогневала вас, мой господин? – испугалась невестка.
– Нет… никоим образом. Я хочу, чтобы ты стала моей наложницей, – решительно сказал он.
– Это честь для меня. – Хитоми встала и поклонилась, понимая, что достигла желаемого.
– Сегодня вечером я жду тебя в своих покоях.
– Я не заставлю себя ждать, мой господин.
Хитоми поклонилась и, раздвинув расписную перегородку, исчезла в сумраке замкового коридора.
Глава 7
Ода Нобунага, расположившись на татами в своих покоях, читал послание сёгуна. Тон письма был достаточно вежливым, но одновременно – предельно жестким, ибо господин Тоётоми требовал увеличения отчислений в казну сёгуната.
Князь находился в сложном положении. Сёгун буквально задавил налогами, в то же время Нобунага продолжал финансово поддерживать государя, что составляло весьма ощутимую долю доходов императорского дома.
Перед Нобунагой стоял нелегкий выбор: либо смириться со своей участью и полностью стать марионеткой сёгуна, отречься от обещаний, данных императору Гендзи, либо противостоять. Последнее продлится недолго, ибо Тоётоми вышлет против строптивого князя вооруженную до зубов армию самураев… И что же дальше? Враги разорят княжество и предместья Адзути, но никогда сёгун не сможет завладеть замком – слишком хорошо тот укреплен, стены настолько крепки, что даже у португальцев нет таких пушек, чтобы разрушить их. Недаром князь тщательно возводил Адзути на протяжении многих лет.
Сопротивление непокорного Адзути приведет сёгуна в ярость: он прикажет штурмовать замок… Сколько времени Нобунага сможет пребывать в осаде? Вероятно, долго… Может ли он рассчитывать на дружественные кланы? Нобунага не находил точных ответов на столь многочисленные вопросы.
Почти шестнадцать лун Хитоми пребывала в убежище – хижине Горной ведьмы. Она охотно помогала Юми по хозяйству, дел было хоть отбавляй. Воины, охранявшие девушку, и сам Моронобу охотились на горных козлов, добывая пропитание.
Моронобу время от времени под видом простого крестьянина покидал жену и тайно посещал поместье своего отца. По возвращении он привозил для нее различные подарки и столь необходимые рис, соль, муку, фрукты, сладости. Старая Юми пыталась развести небольшой огород, но овощи росли крайне плохо – горная почва слишком бедна и камениста. Поэтому надежда была лишь на поездки Моронобу да добычу охотников.
Когда у Хитоми и ее верной служанки выдавалось свободное время, они уходили в горы на прогулку, под пристальным оком охраны, и старая Юми собирала различные травы. Вскоре и Хитоми начала их изучать – занятие оказалось весьма полезным и увлекательным.
Прошедшую зиму обитатели хижины Горной ведьмы пережили благополучно: еды и хвороста было в достатке, да и снега выпало сравнительно немного. И вот снова приближались холода. Хитоми не боялась зимы, ибо твердо знала: Моронобу любит ее и их будущего ребенка – ведь она в тяжести, уже примерно на середине срока, – и сделает все, что в его силах, дабы облегчить ее пребывание в горном убежище.
Тоётоми Хидэёси настолько увлекся прекрасной невесткой, что совершенно позабыл о своих наложницах. Почти полгода девушки томились без внимания и ласки сёгуна, довольствуясь редкими свиданиями с придворной знатью: давать огласку своим отношениям женщины опасались – Тоётоми был ревнив и жесток.
Любовь сёгуна и юной вдовы принесла наконец плоды – мнимая Хитоми ощутила беременность. Поначалу она очень расстроилась, ибо это означало уступить ложе соперницам, чего ей вовсе не хотелось. Прелестница настолько привыкла проводить ночи с сёгуном, что не желала делить его ни с кем. Она до последнего момента скрывала свое положение, покуда Тоётоми сам не стал замечать ее округлившийся живот.
Однажды, после очередных бурных любовных ласк, Хитоми почувствовала дурноту: голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
– Что с тобой? – обеспокоился сёгун.
– Легкое недомогание… Сейчас пройдет. – Наложница попыталась улыбнуться.
– Это как-то связано с твоим животом?
Хитоми растерялась:
– Вы все знаете, мой господин? И вы молчали?
– Конечно. Женщина сама должна сказать о том, что ждет ребенка. Надеюсь, он от меня?
Хитоми вскочила с футона и упала на колени.
– Это ваш ребенок, господин, не сомневайтесь. Я никогда бы не позволиле себе изменять вам…
Сёгун растрогался:
– Не сомневаюсь. Но покуда ты не родишь, мне придется довольствоваться услугами других наложниц…
У Хитоми потекли слезы, случилось то, чего избежать невозможно. После родов она вряд ли вернется в покои сёгуна, если только в качестве просительницы.
Ода Нобунага развернул
