и в Киото. Кацуми была невысока, ее лицо хорошо сохранилось, избежав морщин, увы, не щадивших ни крестьянок, ни аристократок. Ее некогда черные как смоль, блестящие волосы необычайной густоты и длины, собранные в обычный пучок на затылке и закрепленные простыми деревянными шпильками, уже изрядно тронула седина. Кацуми, облаченная в серое кимоно, подпоясанное домотканым поясом оби с примитивной вышивкой, села перед самураем на колени и коснулась лбом пола. Она молчала.
– Мне известно, что ты была наложницей Нобунаги. Не так ли? – спросил Умимару.
– Да, господин. Но это было очень давно.
– У тебя есть дочь…
– Да, господин. Но до меня дошли слухи, что ее похитили. Я ничего не знаю о ее дальнейшей судьбе.
Умимару невольно поддался обаянию, исходящему от этой женщины, пусть даже уже седой и одетой в простую одежду. Он почувствовал в ней нечто, вероятно, то, что и привлекло к ней в свое время Нобунагу, впрочем, не только…
– Нобунага изгнал тебя из Адзути?
– Да, господин.
– Я не спрашиваю тебя почему. Но хочу предложить поквитаться с ним за нанесенное оскорбление.
Кацуми слегка улыбнулась:
– Мое изгнание вполне справедливо. Я изменила господину с его вассалом. Я не держу зла на него.
Умимару удивленно приподнял брови:
– Неужели? И жизнь продажной женщины тебя вполне устраивает?
– Нет, – честно призналась она.
– Тогда скажи мне: как можно проникнуть в замок? И я щедро вознагражу тебя. – Кацуми молчала, потупив взор. Умимару терял терпение и время. – У тебя нет выбора, иначе я прикажу отдать тебя самураям.
– Я… я плохо помню… Кажется, на скале Семи радостей был тайный ход… Порода скалы достаточно мягкая, внутри нее – множество небольших пещер…
Самурай подался вперед, сгорая от нетерпения.
– Вспоминай же! Я дам тебе тысячу рё, ты начнешь жизнь порядочной женщины!
– Я могу вспомнить, если ваша милость прикажет проводить меня на скалу.
– Хорошо, идем тотчас же!
Умимару и Кацуми в сопровождении десяти воинов почти достигли озера. Еще издали женщина увидела скалу Семи радостей. Ее сердце затрепетало: ведь именно она дала ей название! Именно там много лет назад Нобунага любил разбивать шелковый шатер, в котором они безудержно наслаждались друг другом. А затем, утомленные, выходили на воздух, их обдавал легкий чистый ветерок, набегавший с озера. Кацуми невольно ощутила запах свежести, затем трав, которыми она любила устилать шатер. Затем ей почудился легкий аромат благовоний, тлеющих в серебряных сосудах – из них струился едва различимый дымок, несущий наслаждение…
Кацуми и сопровождающие поднялись по узкой тропинке на пологую вершину скалы. Женщина опустилась на колени именно в том месте, где когда-то размещался шатер любви. Отсюда, с вершины, хорошо просматривался Адзути. Кацуми видела Три стрелы, крыши Восточного и Западного замковых крыльев – основная часть строений была спрятана за высокой каменной стеной. Неожиданно на ее вершине, укрытой деревянной галерей от ветра и ненастья, блеснули драконьи доспехи Нобунаги. Он не отрываясь смотрел на скалу Семи радостей. Кацуми понимала, что князь видит ее в окружении самураев, своих непримиримых врагов.
Нобунага не понимал: для чего Акэти приказал схватить бывшую наложницу? Какой от нее прок – ведь она не знала ровным счетом ничего о потайном тоннеле.
Умимару прошелся по пологой площадке, образовавшейся на вершине скалы по воле природы, осмотрелся и также заметил на стене Адзути Нобунагу – солнечные лучи отражались от металлических доспехов князя.
– Ты вспомнила? – обратился он к Кацуми.
– Еще мгновение, мой господин… – попросила женщина.
Кацуми бросила печальный взгляд на Адзути, ее глаза увлажнились. Она не может предать Нобунагу.
– Прощай, мой любимый… – едва слышно прошептала женщина.
Она быстро выхватила кинжал, что прятала на груди под кимоно, и вонзила себе прямо в горло. Хлынула кровь… Женщина захлебывалась, она издавала страшные хриплые звуки… Наконец все закончилось…
Самурай и его воины замерли от неожиданности и ужаса.
– Проклятая шлюха!!! – возопил Умимару. – А вы куда смотрели? – напустился он на воинов.
– Господин, – пытался оправдаться один из них, – мы и предположить не могли, что у нее есть кинжал! Раз она так поступила – значит, ничего не знала!
– Вероятно…– согласился раздосадованный Умимару.
Времени у него оставалось мало, он боялся, что не сможет сдержать обещание, данное Акэти, – взять Адзути хитростью.
Нобунага видел, как Кацуми свела счеты с жизнью. Его сердце сжалось от боли.
Глава 8
Умимару пил сливовое вино в своем шатре. Его одолевали тяжелые мысли: если он не найдет лазейку в Адзути, то придется брать его штурмом. А это означало прежде всего конец его влияния на Акэти Мицухидэ и огромные людские потери.
Умимару допил вино и вышел на свежий воздух. Самурай направился к одному из ближайших холмов, поднялся на него и вновь обратил свой взор на Адзути. Умимару участвовал во многих битвах, успешно усмиривших мятежных феодалов, но при мыслях о предстоящем штурме «детища» Нобунаги его охватывал неподдельный трепет. Поверженные замки феодалов и отдаленно не напоминали отменно укрепленный оплот несговорчивого князя.
Умимару понимал: первая волна атаки захлебнется в крови. Не успеют воины сёгуна преодолеть ров, окружавший первую линию обороны, как самураи Нобунаги расстреляют их из луков и мушкетов. Конечно, можно применить китайские метательные механизмы и пращу, но, увы, они будут бессильны против основной стены, выложенной «черепашьим панцирем». Именно она делает Адзути неприступным. Умимару не понаслышке знал, что ограждение с подобной кладкой фактически непробиваемо. Для того чтобы сокрушить ее, нужны метательные орудия огромной мощности, но таковыми Акэти просто не располагал, а закупать их в Китае уже не было времени.
Умимару вернулся в шатер и приказал слуге приготовить саке. Ему хотелось опьянеть и забыться… Ведь позор близок, а смыть его можно лишь кровью – харакири неизбежно…
– Господин, – слуга упал на колени перед самураем, – к вам пожаловала красивая женщина.
Умимару встрепенулся, хмель мгновенно улетучился.
– Женщина?! – удивленно воскликнул он. – Красивая?
– Да, мой господин. Одета и причесана как аристократка и прибыла в паланкине.
Самурай крайне изумился:
– Зови ее сюда. Хоть немного развлекусь в этой глуши…
Полог шатра откинулся, перед взором Умимару предстала женщина. Кимоно оттенка спелой сливы, расшитое цветами этого же дерева, высокая прическа; шпильки, украшенные подвесками, – все говорило само за себя перед ним благородная дама.
– Что привело вас в военный лагерь? – поинтересовался самурай.
Женщина не спешила с ответом. Она поклонилась, села на татами, расправив полы своего дорогого кимоно, и только после этого снизошла ответить:
– Вам нужен Адзути. Я же знаю, как его получить, не пролив ни капли крови.
Умимару буквально
