Демон скрипнул зубами.
— Они заплатят за это!!!
Черный лес выслушал выкрик бесстрастно. Перед глазами встала картинка туманного, парящего болота, окружающего странные строения, вспухающие в медленных жарких вспышках взрывов: и кто-то за спиной торжествующе, хрипло хохотал, с лязгом перезаряжая свое оружие. Они бежали к высокой каменной стене, сжимая причудливое оружие, поливая радужно светящимся лучом стену. Луч кромсал камень рушащимися огромными кусками, испепелял прячущихся за стеной людей в коричневой униформе вместе с металлическими орудиями, исчезающими в грязных облаках от радужного прикосновения… Снова пустота в голове.
Что было дальше? Память играла в дурную игру «угадай — догадайся впридачу», но не оставляла спокойная, надежная как твердь под спиной уверенность — бросившие его в эту примитивную страну дорого заплатят за содеянное. Он выкарабкается, вернется. Сам или при помощи кого-то, он сможет отомстить. Он зальет их страну огнем и кровью, став тем, чье имя не произносят вслух спустя многие поколения, потому что оно станет вызывать неодолимый ужас.
— Они запомнят меня, запомнят, как страшно можно отомстить, — сказал ледяным тоном демон. Расслабив судорожно сплетенные мышцы, откинулся в траву. Услышал осторожные шаги. Узнал их. Это возвращался его спутник. Странный местный человечек, взявшийся заботиться о нем. Демон не был уверен, что не видел его раньше, но спутник пока не настолько хорошо выучил его здешнему языку теротеро, чтобы как следует все выяснить. Тощий оборванец приблизился к костру, как всегда, деликатно покашливая особым образом, когда демон не мог видеть — кто идет. Обезображенное лицо повернулось зрячим глазом:
— Спишь?
Демон отрицательно махнул головой:
— Неохота. Дай что-нибудь поесть.
Одноглазый печально вздохнул:
— Кончилось. Сидим с тобой уже третью ночь — и никого. Словно чума прошла по Герцогству.
— Чума? Вот бы хорошо, — мрачно усмехнулся демон, — Объясни, чего мы тут ждем?
— Должны пройти назад кочевники Черной пустыни. Не то напоремся на них, и будем всю жизнь качать воду из скважин. Это там запросто, — оборванец вздохнул, — Ты спи. Когда спишь, время быстрее идет.
— Хотел бы я знать, зачем ты со мной возишься? — буркнул демон. Оборвыш помолчал, подбросил в костер несколько палок и медленно, словно подбирая слова малознакомого языка, ответил:
— Скажи, а какая в том тебе разница? Может, мне одному хуже. А сейчас нас все же двое. Я делаю тебе добро, а ты ищешь причины? Может, мне просто стало тебя жалко?
— Да, я не располагаю памятью, но я недоверчив. Знаешь такое правило: «То, что делается бесплатно, обходится дороже всего»? — проворчал демон и в его глазах снова заиграло рубиновое пламя костерка.
В безветрии потрескивали дрова, одноглазый смотрел в огонь и о чем-то думал. Потом встряхнулся, поплотнее запахнул латаную — перелатаную серо-коричневую грязную, старую суконную куртку:
— Холодно становится, — поднялся и начал сгребать в кучу широкие перистые листья томбу. Демон последовал примеру. Спать не хотелось, его донимали головная боль и все увеличивающееся сосание под ложечкой, но это еще не повод, чтобы вдобавок мерзнуть. Одноглазый с привычной ловкостью зарылся в кучу листьев, так что наружу осталось торчать только лицо, демон не так быстро, но тщательно повторил телодвижения спутника, постепенно угрелся и незаметно заснул…
19. Тракт-3
Цепкие руки держали их за локти лицами вниз, кто-то сноровисто вязал сыромятным ремнем кисти рук. Они открыл глаза, увидел двух бородатых мужиков в грубых кожаных куртках, разукрашенных нашитыми металлическими бляхами. От них пахло лошадьми, потом и дымом. Демон пошевелился, тут же получил звучную оплеуху и был поставлен на ноги. Тело о трудом слушалось рассудка — оно желало расправиться с ними немедленно, и он знал, что свободно справится с двоими одними ногами. Рассудок не позволил мышцам повоевать. Одноглазый загодя предупредил — сопротивление может сильно ухудшить и обращение, и кормежку. Предстояло дождаться своих, о которых пришелец сохранил только уверенность — они придут. Пленников спеша обшарили, нашли только кремень да огниво. Тот, что обыскивал, хмыкнул, не спеша сунул скудную добычу в торбу одноглазого и разочарованно сообщил другому:
— Ничего нет.
— Беглые, — уверенно пробасил второй, держащийся с уверенностью начальника, — На тракт их. Эй, сами пойдете или как?
Галопом протащив через заросли кустарника на тракт, пленников предъявили довольно богато одетому всаднику. Он поощрительно кивнул, взмахнул рукой в сторону медленно приближающейся в облаке пыли толпы:
— Туда!
Хлопнул по боку лошади коленом, обтянутым голенищем высокого сапога красной мягкой кожи с поддерживающими ремешками:
— И снова обшаривайте придорожье, не торчите в команде!
Мужики что-то пробормотали и потащили их к этой самой команде. Человек пятьдесят таких же как и они солдат, затем — разнообразный народ, бредущий со связанными руками в редком оцеплении ратников, и следом за ними с полсотни верховых, все позевывающих да потягивающихся, в однообразных красных камзолах. Мужики впихнули новичков к связанным без комментариев. Пленники тоже не проявили к ним особого интереса. Демон разглядывал их, одних мужчин, пересчитал: двадцать три человека в разнообразных, и по большей части изодранных, грязных лохмотьях. К нему придвинулся самый старый из арестантов:
— Откуда? Нищий, бродяга либо придорожник? — живые глаза на изрезанном морщинами остром лице старика выжидательно разглядывали демона. Древний старик припадал на правую ногу, и каждый видел, что хром он давно и привычно.
— Не знаю, — хмуро ответил демон.
— Твоё дело, — прищурился старик и отошел к наиболее прилично одетому высокому и тощему монаху в чёрной, засаленной рясе. На фоне рубищ других этот монах касался франтом. К ним подошёл вперевалку плотный, коренастый человек в добротном, хоть и потрепанном, наряде горщика:
— Лопни мои глаза, кого я вижу? Братец собственной персоной! Ну мы с тобой как иголочка с ниточкой. А я дровишки собирал, когда повязали. Так что теперь мы с тобой попали в рекрутский отряд Герцога, — заявил он довольным голосом, — Это мне знакомо. Я тут уже отмечался несколько лет назад. Так что не переживай. Худо-бедно кормеж у них нормальный, одежонку кой-какую дадут, на первых порах жить можно, а там, глядишь, и в городе освоиться.
— А старик-то им зачем? — удивился демон, — С него толку-то, с дряхлого?
— Это другая статья, — важно сказал Кривой, — Вот уж три года как собирают где только отловят ведунов, магов да иных прочих.
— Зачем? — с недоумением спросил демон, оглядывая ещё раз хромого старика.
— Не знаю. И никто не знает, — вздохнул Кривой, — Ты, это, не вздумай больше признаваться кому, что не знаешь себя. Сразу этим нас выдашь. Надо придумать тебе всё подходящее, чтобы впору было. И вот что. Назовись-ка ты каким-либо прозвищем. Такое заместо имени часто годится… Будешь ты у
