одноклассников и дворовую банду не выбирают. Тянутся такие Валеры к таким же как они по духу, а банда не выпускает, еще и кореша обижаются. Нужно быть сильным, чтобы уйти от наших к своим. Покидая квартиру непосредственного начальника я не знал, что ему уже недолго осталось ходить в начальниках.
Прихожу в ночь на смену, а на станции нездоровая движуха, и на пульте на путях парка «С» куча магнитных табличек налеплена «движение закрыто».
— Что у вас такое случилось?
— А на планерке не рассказывали?
— Из руководства никого на планерке не было.
— Ну да, тоже верно, не до планерок им сейчас. Вагоны у нас убежали при маневрах.
— Сильно?
— А ты как думаешь? Полсмены движение открываем, еще не по всем путям открыли. Маневровый вагонами вперед с северной горловины поехал, а когда тормознул, вагоны отцепились и ушли. Через весь парк пролетели. Составитель молодой неопытный, даже не попытался их догнать и сцепиться — обстоятельно рассказывает Бирюков.
— Ага, а если бы им ускорения добавил при нагоне? А если бы не успел их оттормозить, то и маневровый в этой куче бы оказался? — не соглашается Серёга Чикунов, почти мой ровесник.
— Ну да, и так могло быть. Короче, на юге в сортировочном парке вагоны стояли, убежавшие в них ударили так, что те разлетелись в разные стороны, посбивали те вагоны, которые на соседних путях стояли.
— Городки какие-то.
— Угу, городки. Все орут, отделение дороги на ушах стоит. Как обычно, толпа ревизоров и начальников приехала, а то без них же ничего не поднимут.
— Да не в этом дело. У начальника есть свой начальник. Он спросит, мол какие меры принял? А если не ездил на сход, то вроде как не сделал ничего. Своя у них логика, нам не понять.
Вот так и обсуждаем происшествие, при этом идет передача смены, дежурные рассказывают, где что стоит, как закреплено, под какие поезда будут локомотивы выдаваться в первую очередь. Рутина и одновременно важный процесс.
— А кого крайним сделают?
— Рано пока прикидывать.
— Да уже порешали все небось. Помяни моё слово, на нас повесят. На Сортировку.
— Это с какого перепугу. А может автосцепка неисправная у вагона. А вагон на чужой дороге ремонтировался. Вуаля, брак отдадим другой дороге!
— Умный ты — влез со своим раскладом мой напарник Курдюков — У нас главный ревизор в отделении дороги сменился? Сменился. Значит ему нужно браки набирать на этот год, да побольше. А потом будет докладывать: «Когда я в восемьдесят пятом пришел на свою должность, у отделения было по пятнадцать браков в год. Упорным трудом и профилактикой безопасности движения мы добились снижения случаев брака сначала до тринадцати, а затем и до десяти единиц за год!» Тогда ему почет и уважение.
— То есть правда никому не нужна?
— Вот ты выдал, молодой! Правду искать — это не к нам. Я даже не знаю, где она есть, правда твоя. Помяни моё слово.
— И что составителю будет?
— Бобкову? Выговорешник объявят. Чего работяге терять, тем более недавно работает на станции. Основной удар не по нему будет.
Глава 13
Песня о буревестнике
И Курдюков оказался прав. Вот только он не ожидал, как этот случай аукнется ему лично. Но по порядку. На колеса все вагоны поставили еще в дневную смену, а к двадцати двум часам уже открыли движение по всем путям сортировочного парка. А если учитывать, что на прием и отправление поездов сход не повлиял, во всяком случае официально, то в протокол разбора занесли фразу о том, что поездное движение не нарушено. Сочинять, так сочинять, и все пострадавшие вагоны в количестве три штуки были повреждены в объеме текущего ремонта, то есть три дня в вагонном депо, и поскакали дальше.
При этом специалисты вагонного депо Сортировка проявили большую выдумку и находчивость. Крытый вагон с конфетами перенес ампутацию переходной площадки — кто-то решил, что проще срезать её вместе с куском крыши, чем восстанавливать. Погибший полувагон с углем, закрученный винтом, затолкали в депо и оперативно разрезали на куски, а его номер и все необходимые знаки и надписи нанесли на другой вагон, исключенный из инвентарного парка и ждущий резки на металлолом. Утраченный груз? Кто-то из начальства скатался к грузополучателю и за рюмкой чая они пришли к выводу, что вагон доехал до станции назначения, выгрузился на путях предприятия грузополучателя, и уже уехал.
Труднее всего было с убитой кислотной цистерной, такой специализированный подвижной состав подменить было нечем, мало того — цистерна находилась не в парке МПС, а на балансе химзавода. Так что туда ездил железнодорожник более высокого ранга и уговаривал самого директора завода. В итоге цистерна тоже как бы вернулась на завод, и там была списана в лом по техническому состоянию. А железная дорога простила заводу все косяки и штрафы на сумму стоимости вагона на год вперед.
Откуда я всё это знаю? Так Валерка Старцев был сначала непосредственным участником комиссии по расследованию обстоятельств схода, он и рассказал о его ходе. Это он потом стал подследственным, приговоренным, а затем и того… был заметен под лавку большим начальством в качестве козла отпущения. Я сильно не возмущался, вернее высказывался про себя о порядках в системе, частью которой стал. Благо мой мудрый наставник, напарник и мыслитель из десантуры Николай Алексеевич Курдюков открыл глаза на выбор жертвы:
— Ты думаешь, почему именно Старцева сняли с работы? За многочисленные упущения? Нет, его прошлый проступок столь ужасен, что пятно можно смыть только кровью.
— Ты о чем?
— По весне начальник отдела перевозок товарищ Коротеев предложил ему место начальника станции Бобрик-Донской. Наш Валера из замов внеклассной станции не захотел ехать в начальники станции второго класса, да еще и в жопу мира. — О как, сидя в Верхнежопинске, я не знал, что даже отсюда можно улететь в задницу более высокого порядка. Или более глубокого.
— Так что, Лексеич, ты хочешь сказать, что Коротеев затаил обиду и отомстил сразу, как представился случай?
— А то! Такие люди не любят отказов от черни. Тебе сказали, ты выполнил, причем бегом. А Старцев норов показал. Тут еще и новый главный ревизор захотел на себя повесить брак, так что сошлись звезды на Валерке.
После ночной смены не удержался и сходил посмотреть на убранные, но еще не порезанные остатки убитых вагонов. Да уж, двадцать четыре тонны сварной закаленной стали должны выглядеть не так. Так могут выглядеть «Жигули», налетевшие на Зилок. С легковушкой
